Имперский Хранитель

Глава 11

Машина Елены выныривает на освещенный проспект. Глубокая ночь, но Москва не спит — неоновые вывески, густой поток машин, пешеходы.

— Там. — Елена кивает на огромный торговый центр. — «Мегаполис». Круглосуточный. Фудкорт, люди.

Верно мыслит. Может, и самого начала надо было так. В месте скопления людей отследить нас будет сложнее, а на открытое нападение в таком месте даже Морозовы вряд ли решатся.

Мы паркуемся на многоуровневой парковке и поднимаемся на эскалаторе на основной уровень. Внутри, конечно, не как днем, народу поменьше, но не безлюдно. Горстка мужиков с ноутбуками, бизнесмены, наверное, парочки в зоне кинотеатра, ночные работники и загулявшие тусовщики на фудкорте. Приглушенная музыка и запахи еды из дюжины кафешек.

Петров, бледный и помятый, выглядит как последний алкоголик после запоя, но здесь в целом не привлекает особого внимания. Мы находим столик в дальнем углу фудкорта, с хорошим обзором.

— Ждите здесь, — командую я.

Направляюсь к стойкам быстрого питания. Тело требует калорий, а разум — ясности. Заказываю три двойных чизбургера, картошку фри и три больших кофе. Расплачиваюсь картой Волковой. Терминал пищит, одобряя списание 1850 рублей. Щедрая у меня, конечно, покровительница, но я не сомневаюсь, что ее бухгалтерия ведет учет каждой копейки.

Вернувшись, я раскладываю еду на столе. Петров пялится на бургер, будто впервые в жизни видит еду. Его руки дрожат.

— Ешь, — коротко говорю я, откусывая. Горячее мясо, сыр, соус. Простая, но эффективная энергия. Петров медленно берет свой бургер и откусывает маленький кусочек. Потом еще. Потом начинает жадно есть, давясь.

Елена пьет кофе, постоянно озирается.

Пока едим, я поворачиваюсь к Петрову.

— Говори. Все, что знаешь. Сейчас, пока мы здесь в относительной безопасности. Начни с «Северного моста». Куда именно?

Петров, прожевав очередной кусок, делает глоток кофе. Его руки все еще дрожат, но голос твердеет.

— «Объект „Полюс“», — выдыхает он. — Это кодовое название. Где-то за Уралом, в зоне мерзлоты. Точных координат я не знаю, это знают только Зимин и, возможно, кто-то еще из Морозовых. Но я видел логистические маршруты. Все шло туда. Кристаллы, оборудование, даже… продовольствие для персонала.

— Кристаллы? — переспрашивает Елена.

— Да. Сконденсированная магическая энергия, извлеченная из… из «брака». — Он сглатывает. — «Полюс» — это большой научно-исследовательский комплекс. На что именно направлены исследования, я не в курсе. Но уровень секретности зашкаливал. И ресурсы… невероятные.

— Кто платит? — спрашиваю я прямо. — Морозовы одни не потянут такой проект.

Петров нервно оглядывается и понижает голос до шепота.

— Семенов… мой начальник, однажды проговорился. После третьего стакана. Сказал, что «на самом верху» проект курирует лично кто-то из императорской фамилии. Или из их ближайшего окружения. Что «Полюс» — это императорская инициатива, а Морозовы — лишь исполнители.

Молчим, перевариваем. Если это правда, масштаб игры меняется кардинально.

— Доказательства? — спрашиваю я.

— Нет! Конечно, нет! — Он почти кричит, но тут же сжимается. — Это слова пьяного Семенова! Но подумайте! Ресурсы, секретность, прикрытие! Только у императора есть такая власть.

Я перевожу взгляд на Елену. Она медленно кивает. Информация взрывоопасная, но все же пока бездоказательная.

— Теперь о Семенове. — Я не отпускаю его взглядом. — Его роль, методы, слабости. Все.

Петров нервно облизывает губы.

— Григорий Семенов… Начальник отдела кадров. На деле — главный смотритель «сырья». Его команда проводила «первичное интервью» — ментальное сканирование, оценку потенциала. Стабильные аномалии шли в «Прометей» на исследования. Нестабильных или резистентных объявляли «браком». — Он делает паузу, в его глазах мелькает отвращение. — Семенов лично курировал отбор.

— Решение о «браке» кто принимал? — спрашивает Елена.

— Комиссия. Семенов в том числе конечно же, как представитель научного отдела «Прометея»… и Зимин. Зимин визировал окончательные списки на отправку. Без его подписи конвейер не работал. Семенов… — Петров икает, шарит взглядом по столу и отхлебывает кофе. — У него слабость. Азартные игры. Неспортивные. Подпольные клубы, крупные ставки. И он панически боится потерять статус. Он выбился из низов, из плебеев, и теперь дрожит за свою должность. Он трус. Но опасный трус.

Именно в этот момент мой телефон вибрирует. Волкова. Я показываю экран Елене и отхожу.

— Серпов. Докладывайте.

Вот же ж княжна, никогда не спится ей, по ходу. Я кратко излагаю суть: Петров в безопасности, его информация о «Северном мосте» и возможной причастности императорского окружения к «Переплавке», ментальный якорь, который как маяк сидит в Петрове.

На другом конце наступает тишина. Я почти физически ощущаю, как в этой, кстати, весьма и весьма красивой княжеской голове перемалывается эта информация.

— «Объект „Полюс“»… Императорское окружение… — Ее голос становится более резким. — Это меняет очень многое. А якорь нужно снять. Я не могу прислать к вам менталиста. Все мои люди на счету.

— И я совсем не спец по их ритуалам, — напоминаю я.

— Вы — аномалия, — отрезает она. — Ваш дар не от крови. Импровизируйте. Петров — ваш тестовый образец. Если не справитесь… ликвидируйте угрозу. Жду летального, прости, детального отчета к утру.

Связь прерывается. Я возвращаюсь к столику. Петров смотрит на меня, и в его глазах читается понимание. Он, возможно, слышал мою сторону разговора.

— Что она сказала? — тихо спрашивает Елена.

— Что нам нужно решить проблему своими силами. — Я смотрю на Петрова. — Сейчас. Или…

Мне нужна концентрация. Хотя бы на пять минут. Я оглядываю фудкорт. Тихий угол у запасного выхода, где стоят автоматы с игрушками и напитками подходит, но там сидит парочка и что-то оживленно обсуждает, уставившись в один телефон. Что тут еще есть поблизости? Туалет. Да, не идеально, но хотя бы кабинки закрываются. И глазеть на нас там вряд ли кто станет.

— Пойдем, — говорю я Петрову, вставая. — В мужской. Там попробуем.

Мы оставляем Елену за столиком и направляемся к туалетам. Я рассчитываю на тишину и уединение, но все же торчит там один пьяный граждан в дорогом пиджаке, который, раскачиваясь перед писсуаром, что-то страстно доказывает самому себе.

— … И я ей говорю, Серега, ты неправ! — бубнит он, едва стоя на ногах. — А она мне… а она…