Скорость притяжения

Глава 1 Круз

– Никогда не утверждал, что я святой, – говорю я и спускаю свои солнцезащитные очки, чтобы снять их, но затем, как только вижу солнечный свет, тут же надеваю их обратно.

В голове словно грохочет чертов барабан, а от яркого солнца становится только хуже.

– Когда тебе закончили делать капельницу? – спрашивает Леннокс Кинкейд, мой агент.

Я не отвечаю, и она спрашивает снова:

– Круз?

– Так это была ты?

Вопрос, который мучал меня утром, наконец получил ответ. Не то чтобы я слишком долго об этом задумывался.

Очень много людей зависят от меня. Несомненно, кто-то из них послал медсестру в мой отельный номер, чтобы убедиться, что я в порядке. Теперь я знаю, кто за этим стоит.

– А кто еще, по твоему мнению, послал медсестру с физраствором, чтобы ты протрезвел перед встречей?

– Мне не нужно было трезветь.

Нужно.

– Тогда считай это простой мерой предосторожности, которая потребовалась из-за твоего прошлого несвятого поведения, – говорит она с усмешкой.

Очевидно, сегодня утром чувство юмора покинуло ее.

– Отстань, Леннокс. У меня были летние каникулы,– говорю я об обязательном двухнедельном перерыве ФИА[1]. – Ты отправила меня в Остин на эти встречи. И нигде не было сказано, что я не могу весело проводить время здесь, в Штатах.

– Ты волен делать, что хочешь, но я прекрасно понимаю, что мы находимся в середине нисходящей спирали Круза Наварро, по которой мы скатываемся каждые три месяца или около того.

– Не ври, Кинкейд. Нет никакой спирали. Никакого цикла.

– И все же я знала, что нужно отправить тебе физраствор, чтобы прополоскать тебя, – с сарказмом говорит она.

– Встречаться со старыми друзьями – не преступление. Заводить новых тоже. Боже, я просто немного повеселился. И тебе стоит как-нибудь попробовать.

– Летние каникулы закончились в прошлую полночь, а через тридцать минут у тебя будет одна из самых важных встреч в твоей жизни, – говорит она и замолкает. – Подожди. Ты в офисе, да?

Я смотрю на офисное здание «Дженеси Кэпитал» передо мной. Оно высотой около десяти этажей, все стены покрыты множеством окон, из которых сотрудники могут смотреть на… что? На ровную землю и водонапорные башни странной формы, усеивающие горизонт? Кто знает. Кого это волнует. Все, на чем лично я могу сосредоточиться, – как мне сохранить ясность ума, чтобы пережить эти встречи.

Последняя бутылка определенно была ошибкой.

Виноват.

– Да, я здесь, – бормочу я, когда пышная брюнетка с внушительной копной волос и еще большей задницей проходит мимо арендованной мной машины.

Она покачивает бедрами, как будто это ее единственная цель в жизни. Не смею жаловаться.

– Мне нужно, чтобы ты вел себя наилучшим образом, – предупреждает она.

– Я всегда веду себя наилучшим образом.

– Я, черт возьми, серьезно, Круз. Ты выдвинул требования…

– Ну и?

– Ты хотел сделку крупнее, чем когда-либо предлагали твоему отцу. Ты хотел партнерство с брендом, которое выйдет за рамки спорта и твоей активной спортивной карьеры – партнерство с брендом, которое обеспечит тебе источник дохода, – я выполнила и то, и другое в полном объеме.

– Теперь я должен поцеловать тебя в задницу за то, что ты делаешь свою работу?

– Нет. Теперь ты должен перестать беситься. Я не твой отец. Я не жду от тебя ничего невыполнимого. Я просто стараюсь делать все, что ты от меня требуешь. Теперь, может, вернемся к важному? Ну, знаешь, к встрече?

– А, да. К встрече, – повторяю я.

– «Дженеси Кэпитал» – это частная инвестиционная компания, с которой ты хочешь вести бизнес. Эта холдинговая компания владеет несколькими крупнейшими брендами. Эта холдинговая компания готова заключить с тобой пожизненный контракт, который включает пять процентов от прибыли с каждого проданного продукта. Мы говорим о сделке типа Майкла Джордана с Nike.

Я жмурюсь, мечтая, чтобы таблетка «Мотрина» подействовала, и киваю на свою пустую машину.

– Они и правда хотят сделать ставку на это дерьмо типа наследия Наварро, не так ли?

– Они хотят работать с тобой, а не с Домиником. Так что нет, они делают ставку не на «дерьмо типа наследия Круза Наварро». А на твои навыки. На твою внешность. На твою харизму. На твою репутацию. Они хотят, чтобы ты стал лицом нового спортивного напитка «Возрождение» от «Силы тела», ну и нескольких других продуктов.

– Давай не будем забывать, что они собираются инвестировать в этот напиток мой капитал.

– Именно так. Вот почему им нужно знать, что их новый партнер – именно такой, как они себе представляют. Круз Наварро, гонщик «Формулы-1». А не Круз Наварро, плейбой из ночного клуба, который настолько сильно мучается похмельем, что не может снять солнцезащитные очки и поймать их взгляд во время встречи.

Полагаю, этому плану не суждено претвориться в жизнь.

Я хрюкаю в ответ. Та ли это сделка, о которой я просил? Да. Люблю ли я, когда мне что-то навязывают? Нет. Это самый простой способ сделать так, чтобы я потерял всякий интерес.

– Это важно, Круз. На стартовом поле нет и не было пилота, который подписал бы подобный контракт.

Блин. Надо отдать ей должное.

– Спасибо. Я серьезно. Искренне.

Леннокс тяжело вздыхает. На мгновение ее особое отношение ко мне берет верх.

– Заботиться о тебе и твоем будущем – моя работа. Так же, как и держать твою задницу в узде. И, судя по всему, я не очень хорошо справляюсь, учитывая, что ходят слухи о том, как ты многократно разрывал сделки с другими брендами…

– Я ничего не разрывал. Я выполнил свои обязательства перед каждым.

– Ты сделал свое дело. Но еще ты заслужил репутацию человека, с которым трудно работать.

– Такая чушь…

– Хочешь холодную, суровую правду, Круз? Компании не хотят с тобой связываться, – говорит Леннокс, которая никогда не ходит вокруг да около.

Это здорово, когда дело доходит до переговоров от моего имени. Но не так здорово, когда ее слова адресованы мне напрямую, без всякого буфера.

– «Дженеси» колебались в этом вопросе. Ты можешь стать пятном на их безупречно чистом имидже. Вечеринки. Пьянство. Простой пофигизм, когда ты один из двадцати пилотов, возможно, в самом почитаемом виде спорта на Земле. Они не знают, что ты можешь вытворить, и, честно говоря, не хотят беспокоиться об этом.

– Я ничем не отличаюсь от любого другого пилота.

Она фыркает.

Даже я не покупаюсь на собственную ложь. Мой отец – Доминик Наварро. Сын Серхио Наварро, легенды автоспорта. Первый – человек, который не ожидает от меня ничего, кроме совершенства на стартовом поле, чтобы компенсировать собственные недостатки.