Страница 8 из 19
Какое прекрасное доказательство дружбы! Как немногие друзья могут сравниться с добрым Мартенсом! И сколько пользы, сколько утешения приносил он бедному изгнаннику! Как умел он делить с ним все заботы, все огорчения и также все тихие радости, иногда залетавшие в печальное жилище их! Они вместе работали в маленьком огороде, разведённом подле домика, вместе занимались столь усладительным для несчастных чтением Священного Писания, вместе утешали этим чтением домашних. Пастор часто служил всю обедню и два раза в день собирал всех для молитвы. Развлечением для изгнанников были газетные листки, которыми обёртывали семена для огорода и другие вещи, посылаемые им из Петербурга. Как любопытны казались им в это время самые запоздалые известия! Рассуждая о них, друзья проводили часто с приятностью несколько часов сряду.
Так протекли семь лет, и Богу угодно было ещё раз испытать твёрдость Миниха: несравненный друг его скончался. Невозможно описать горесть, которой поражено было бедное сердце страдальца! Но и тут оно сохранило своё удивительное мужество, свою кроткую покорность воле Божией, и ещё гораздо более: с этого времени набожный изгнанник считал долгом своим заменить для домашних всё то, чего лишились они в благочестивом пасторе. Он принял на себя все обязанности его, и ревность, с которой он исполнял их, в самом деле прекрасно напоминала им ангела-утешителя их. Так благочестивые занятия, утверждая с каждым днём более и более душу Миниха в её святой покорности воле Господа, имели благодетельное влияние и на его здоровье, и вы удивитесь, друзья мои, когда я скажу вам, что через двадцать лет изгнания он, возвращённый из ссылки императором Петром III, снова явится при дворе в славе и счастье. Уверенные в этом, мы спокойнее можем оставить его теперь в Пелыме, чтобы сказать несколько слов о товарище его, вместе с ним осуждённом на изгнание.
Граф Остерман, честолюбивый в счастье, хотя с твёрдостью покорился судьбе своей, но при болезненном положении своём прожил не более пяти лет в месте изгнания: в 1747 году он скончался на 61-м году от рождения.
Говоря об этих знаменитых несчастливцах, нельзя не вспомнить о жестоком герцоге, любимце императрицы Анны Иоанновны, хотя он менее всех заслуживает сострадания нашего. С восшествием на престол Елизаветы Петровны участь его облегчилась: ему позволено было оставить Пелым и жить в Ярославле, где выдавалась ему от казны значительная сумма на содержание[5]. Впоследствии император Пётр III, добрый и сострадательный, простил совершенно вину его и позволил приехать в Петербург, а Екатерина II возвратила ему даже и герцогство Курляндское. Но он владел им не более шести лет: в 1769 году он отказался от этого владения и передал все права старшему сыну своему, который спустя двадцать пять лет также сложил с себя достоинство герцога, и Курляндия при случившемся в то время разделении Польши была в 1795 году присоединена к России.
Но воображение наше, всегда с любопытством желающее преждевременно проникнуть в будущее и видеть судьбу людей, так отличавшихся от своих современников, увлекает нас за собой к годам, ещё не наступившим для нашей истории. 1795 год ещё далеко от нас. Мы ещё в 1742-м – в начале царствования Елизаветы Петровны. Возвратимся же ко двору её, друзья мои, там ожидает нас много нового и прекрасного.