Страница 351 из 374
Трикстер и неолиберализм
Неолиберализм или неолиберальный капитализм имеет самое прямое отношение к постсоветскому обществу. Не забудем, что именно неолибералы (в лице Рейгана и Тэтчер) пожинают лавры победы в холодной войне. Именно неолиберализм побеждает коммунистическую идеологию в годы перестройки. Именно он определяет не только новую российскую экономику, но и конфигурацию власти и подчинения. По точному замечанию Брэдли Горски,
постсоветская Россия пережила такую версию неолиберализма, которая несла на себе отпечаток глобальных тенденций, но была во многом крайним их воплощением. Здесь на сжатом временном отрезке слились воедино надежды и разочарования, освобождение и обнищание, кризисы и критика – и все это на фоне еще свежей памяти о социализме
633
[Gorski B. A. Cultural Capitalism: Literature and the Market After Socialism. Ithaca: Cornell UP, imprint of Northern Illinois UP, 2025. P. 10.]
.
Неолиберализм обычно ассоциируется с политическими практиками, направленными на приватизацию собственности и услуг, радикально понижающими роль социального государства, дерегулирующими капитал и закрывающими глаза на эксплуатацию, стимулирующими иностранные инвестиции понижением налогов и тарифов
634
[Brown W. Undoing the Demos: Neoliberalism’s Stealth Revolution. New York: Zone Books, 2015. P. 17–18.]
.
Но это политэкономическая сторона дела, а нас интересуют социокультурные аспекты неолиберализма. И то, какое место в них занимает трикстер.
Славой Жижек выдвигает следующий критерий неолиберализма:
такова реальность глобального капитализма. Все нарушают правила… У вас есть определенные правила, но на самом деле от вас и не ожидают, что вы будете им следовать. Есть правила, которые вы, как ожидается, будете нарушать
635
[Schulson M. Slavoj Žižek on Obama, Bernie, sex and democracy: «That’s the reality of global capitalism. Everyone is violating the rules» // Salon. 2015. Oct. 11; URL: https://www.salon.com/test2/2015/10/11/slavoj_zizek_on_obama_bernie_sex_and_democracy_thats_the_reality_of_global_capitalism_everyone_is_violating_the_rules/.]
.
Интересно, что эта формула неолиберализма звучит как перифраз характеристики коммунистической системы из книги того же автора «Кто сказал тоталитаризм?» (2001). В ней Жижек писал о том, что в советской политической системе
циническое отношение к официальной идеологии было тем, чего режим на самом деле ожидал от своих субъектов – величайшей катастрофой для режима было бы, если бы его собственную идеологию советские граждане воспринимали серьезно и если бы они ей действительно следовали
636
[Žižek S. Did Somebody Say Totalitarianism? Five Interventions in the (Mis)Use of a Notion. London; New York: Verso, 2001. P. 92.]
.
Вот почему из старой, советской структуры постсоветский капитализм вобрал именно те элементы, которые и в советское время служили питательной почвой для трикстерства, – культуру блата и спайку деловых и неформальных отношений. Как показала Алена Леденева в ряде своих работ
637
[См.: Ledeneva A. V. Russia’s Economy of Favours: Blat, Networking and Informal Exchange. Cambridge and London: Cambridge UP, 1998; Ledeneva A. How Russia Really Works: Informal Practices in the 1990s. Ithaca: Cornell UP, 2006; Ledeneva A. Can Russia Modernize? Sistema, Power Networks and Informal Governance. Cambridge; London: Cambridge UP, 2013.]
, несмотря на все исторические, экономические и политические перемены, российская власть неизменно воспроизводит модель, которую исследовательница обозначает русским словом «система». Система – то есть сеть неформальных связей, по словам одного из респондентов Леденевой, это «не то, что ты выбираешь, – ты падаешь в систему в момент своего рождения». Исследовательница продолжает:
У системы, конечно, есть механизмы набора новых кадров, дисциплинирования, репродукции. В Советском Союзе было более или менее консолидированное государство, но и его было невозможно отделить от сети частных интересов
638
[Ledeneva A. Russia’s Puzzles and Paradoxes. London: UCL Press, 2024. P. 62.]
.
В отличие от советской «системы» постсоветская полностью ориентирована на экономическую прибыль – и именно это позволяет ей стать органической частью постсоветского капитализма. Различные формы коррупции служат обогащению участников системы:
экономический рост сопровождается ростом экономики откатов, широко распространенной практики неформальных договоренностей о распределении бюджетных средств и финансовых потоков. Станислав Белковский придумал термин «экономика р-о-з», имея в виду три основных типа коррупционных схем между частным бизнесом и государственными чиновниками: распил, откат, занос
639
[Ledeneva A. Russia’s Puzzles and Paradoxes. P. 64.]
.
Карен Давиша, проанализировав структуру коррупции в постсоветской России, приходит к аналогичным выводам, отмечая полное поглощение государства «системой», состоящей из силовиков, мафии, экономической и политической элиты, объединившихся в качестве фундамента постсоветского неолиберального авторитаризма
640
[См.: Davisha K. Putin’s Kleptocracy: Who Owns Russia? New York: Simon & Schuster, 2014. P. 37–38.]
.
В постсоветском обществе А. Леденева видит систему и на уровне местных элит, и среди бизнес-сообществ, и в профессиональных средах, и, конечно, в высоких коридорах власти – как пример она читает книгу Михаила Зыгаря
641
[Михаил Зыгарь внесен Минюстом РФ в реестр иностранных агентов.]
«Вся кремлевская рать» (2016), описывающую российскую политическую и экономическую элиту 2010‑х годов. Важнейшим качеством системы Леденева считает ее
амбивалентность
:
Незащищенность индивидуума, гибкость правил и амбивалентность запретов находятся в сердце
системы.
<…> Она стимулирует краткосрочные дивиденды за счет долгосрочной устойчивости, лояльность за счет профессионализма, безопасность и коллективную ответственность за счет руководства и изощренные способы обхода ограничений, накладываемых
системой
, за счет продуктивной инновации
642
[Ledeneva A. Russia’s Puzzles and Paradoxes. P. 64.]
.
Амбивалентность – это та среда, в которой процветает трикстер и, более того, которая требует трикстерских качеств для успешного функционирования. Именно с системным характером постсоветского общества связана неолиберальная/постсоветская
нормативизация
трикстера. Более того, трикстерство – или, по крайней мере, его имитация – становится условием
эффективности
в рамках системы.