Страница 88 из 140
Организацию лагеря и руководство им поручили писательнице и критику Галине Колесниковой. В конце июня дома были отремонтированы, за две недели ей удалось подготовить их к появлению около пятидесяти детей. Лето было дождливым, ребята кололи дрова, помогали по хозяйству, девочек обучали вышиванию и вязанию. Когда приходили хорошие вести с фронта, дети залезали на дачные балконы или бегали к водонапорной башне смотреть салют. Для лагеря были выписаны невероятные по тем временам продукты: разнообразные виды мяса, яйца, молочные продукты. В конце смены происходило взвешивание: дети набрали по два с половиной, три, пять килограммов, прибавивший полтора считал себя виноватым
360
[«Городок среди елей и сосен»: История городка писателей в Переделкине в статьях Г. А. Колесниковой // Новые звенья. Вып. 1. М.: ГМИРЛИ им. В. И. Даля, 2024. С. 198–199.]
.
В штате лагеря состояло всего восемь человек, среди них всем особенно полюбилась Мария Ивановна Вишнякова, первая жена Арсения Тарковского. Ее дети Андрей и Марина тоже посещали лагерь. Марина Тарковская видела, как к детям приезжали матери, писательские жены в цветастых крепдешиновых платьях, привозили шоколад и другие дефицитные продукты, но быт военного времени сказывался и на писательской элите: всем стало хорошо знакомо ранее неизвестное слово педикулез
361
[Тарковская М. А. Эвакуация, быт в Юрьевце, ледоход на Волге, письма отца с фронта и писательские дети // Устная история. URL: https://oralhistory.ru/talks/orh-2102/text.]
.
Колесникова вспоминала:
Мария Ивановна Вишнякова <…> числилась сторожем, а фактически была моим первым помощником, заменяла, когда я отлучалась в Москву по делам. Пионеры ее любили. Говорили, что она у нас самая добрая и красивая. Мне она напоминала васнецовскую Аленушку у пруда… И коса русая и русалочьи глаза
362
[«Городок среди елей и сосен». История городка писателей в Переделкине в статьях Г. А. Колесниковой // Новые звенья. Вып. 1. С. 198.]
.
Именно такой в 1974 году предстанет героиня Маргариты Тереховой в фильме Андрея Тарковского «Зеркало», где режиссер досконально воспроизводит осень 1943 года: переделкинский лес, уборка в доме, неожиданный приезд отца с фронта. Только дача, на которой велись съемки фильма, была выбрана другая – через дорогу. Когда-то ее занимал драматург Константин Тренев, а во время съемок – поэт Степан Щипачев.
Приезд Арсения Тарковского, как вспоминала его дочь, пришелся на день ее рождения, 3 октября. В книге «Осколки зеркала» она писала:
Я осторожно ломала колючий лапник, но вдруг подняла голову и невдалеке, у зеленого сарайчика, увидела стройного человека в военной форме. Он смотрел в мою сторону. Я никак не ожидала увидеть папу и не узнала его. Вдруг он крикнул: «Марина!», и тогда я к нему побежала. Бежал ли со мной Андрей, я не помню. В сценарии «Зеркала» написано, что бежал: «Я бежал со всех ног, потом в груди у меня что-то прорвалось, я споткнулся, чуть не упал…»
363
[Тарковская М. А. Тарковские. Осколки зеркала. М.: Вагриус, 2018. С. 72.]
Через два месяца Тарковский будет серьезно ранен на фронте и потеряет ногу.
Мария Вишнякова вместе с маленькой Мариной тогда жила в одной из дач закрывшегося на зиму пионерлагеря, продолжая занимать должность сторожа. В одинокие зимние дни семилетняя Марина ждала в переделкинском доме мать, которая отлучалась в Москву, чтобы не потерять комнату в коммуналке:
…Переделкино военное, никого народу кругом, осень, сосны шумят, где-то филин ухает. Страсть Господня! Я одна в маленькой комнатке в этой даче литфондовской <…>
364
[Тарковская М. А. Солдатики из книг Веры Инбер, смородина на даче Фадеева и учеба в «монастыре святой Ксении» // Устная история. URL: https://oralhistory.ru/talks/orh-2103/text.]
.
Андрей ходил в школу и сначала бывал в Переделкине наездами, но позже его забрали на надомное обучение, опасаясь оставлять одного.
Мы занимали крохотную комнату с кирпичной печуркой (остальные комнаты не отапливались). Сохранилось боковое крылечко, которое вело к нам. По соседству были дачи Инбер, Тренева, Павленко, подальше – Фадеева. С сыном Фадеева, Сашей, Андрей играл в «солдатики». Рисовались или вырезались из книг и журналов фигурки солдат разных стран и эпох, наклеивались на плотную бумагу, отгибалась подставка… Армия нуждалась в пополнении, Андрей, будучи необычайно азартным, метался в поисках резервов. Случайно он напал на золотую жилу. На чердаке инберовской дачи нашел целую груду книг. Из них-то и начало активно пополняться его войско.
В этих воспоминаниях Марины Тарковской разгадка исчезновения библиотеки Веры Инбер
365
[Тарковская М. А. Я могу говорить // Искусство кино. 1989. № 4. Цит. по: http://www.tarkovskiy.su/texty/vospominania/MAmemoires.html.]
, о чем она жаловалась в том числе и отцу так и не сознавшегося Андрея. Позже, в 1944 году, Тарковские перебрались в барак напротив Стандартного дома, в котором поселилась выселенная Бахметьевыми Ольга Неклюдова
366
[Письмо О. С. Неклюдовой в Совет Литфонда ССП [22 сентября 1945 г.] // РГАЛИ. Ф. 2509. Оп. 1. Ед. хр. 67. Л. 2.]
. Впоследствии в ее короткой прозе и романе появится описание этой части Переделкина, Бахметьева она выведет в образе героя по фамилии Лохматьев.
В июле 1943 года в Москву, а затем и на пустынные улицы Переделкина начали возвращаться писатели. Фронтовики получали путевки в Дом творчества, а арендаторы налаживали быт в опростевших домах. Обустраивая дома, на время ремонта переселялись к соседям, питались и читали друг другу в Доме творчества, часто виделись. Всех объединил трудный, голодный быт, мощь пережитого и увиденного. Марина Тарковская вспоминала, что мать пекла лепешки и варила кофе из желудей и что одним из редких удовольствий были консервы из американской гуманитарной помощи (в Переделкине появились лудильщики, которые делали из трехлитровых консервных банок ведра), смородина с фадеевского участка, литфондовские обеды. Пронзительный образ переделкинского бедного детства Марина Тарковская рисует в «Осколках зеркала»: