Страница 87 из 140
Афиногенов должен был эвакуироваться вместе с членами ЦК 15 октября. Уезжали в дачных вагонах, ходили слухи о переносе столицы. Однако вскоре Афиногенов получил новое задание от ЦК и вернулся в Москву. Он должен был уезжать в Америку для агитации за открытие второго фронта. Лев Кассиль вспоминал, что за месяцы его работы в Информбюро в Переделкино к Афиногенову приезжало большое количество иностранцев
350
[*Венявкин И. Советский писатель внутри Большого террора. Последняя глава. URL: https://arzamas.academy/mag/456-chapter8.]
. Его рабочий блокнот был испещрен записями. Многочисленные пункты, задачи, планы, имена писателей, актеров, режиссеров и даты – все это свидетельствует об интенсивной многоплановой работе в Совинформбюро.
Он успел написать пьесы: полюбившуюся многим, непохожую на советские пьесы «Машеньку» и вобравшую в себя пережитое летом 1941 года «Накануне».
Вечером 29 октября Александр Афиногенов вошел в здание ЦК, чтобы оформить выездные документы. Именно в этот момент в здание попала бомба, и драматург был смертельно ранен осколком. Пастернак, потрясенный этой смертью, писал о ней в письме к Чуковскому как о событии «страшном и которое кажется почти вымышленным или подстроенным, по неожиданности, нарочитости и символической противоречивости»
351
[Письмо Б. Л. Пастернака К. И. Чуковскому [12 марта 1942 г.] // Пастернак Б. Л. ПСС. Т. IX. C. 267.]
.
Так спустя три года после 1937‑го смерть нагнала Афиногенова.
Через шесть лет, в 1947 году, похожая по нарочитости и неожиданности судьба ждала его отца, писателя Николая Степного, погибшего под переделкинской электричкой (в 1943 году он был арестован по статье 58-10 и помещен в психиатрическую лечебницу), а еще через год – жену Дженни. Возвращаясь в СССР из Америки, она погибла на пароходе «Победа» при пожаре, который вспыхнул в одной из частей судна. Заботу о детях Афиногеновых, которые выжили в катастрофе, взяла на себя мать драматурга Александра Николаевна. Они еще долго жили в Переделкине, так как Литфонд не выселял семью писателя, героически погибшего на службе.
Возвращение
В 1943 году писатели стали возвращаться в Переделкино из эвакуации. Их ждали разоренные дома, в которых не сохранилось почти ничего от прежнего быта. «Бесследно, до последнего листка исчез мой архив, все мои книги, бесследно исчезла вся утварь и весь „быт“… В архиве – 23 года моей жизни»
352
[Письмо К. А. Федина Д. С. Фединой [24 сентября 1942 г.] // Константин Федин и его современники: из литературного наследия XX века. Кн. 1. С. 551.]
, – писал жене Константин Федин.
Во время войны в Переделкине стоял автомобильный батальон, находилась танковая мастерская, и все участки были изрыты шинами, а на гаражах написаны названия автомобильных цехов
353
[Чуковский Н. Н. Вспоминая Переделкино // Литературное Переделкино: Альманах. Вып. 3. 2021. С. 78.]
.
Случались пожары – так, сгорел небольшой дом, занимаемый Александром Беком
354
[Рапортички о письмах и телеграммах отдельных лиц, поступивших на имя В. М. Молотова, с его резолюциями и пометками // РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Ед. хр. 1472. Л. 167. Где он находился и когда был построен – неизвестно.]
, и дача семьи Ивановых. В их доме хранились боеприпасы, при воспламенении его оцепили, и возможности вынести вещи не было. В пожаре были уничтожены и вещи Пастернаков – рукописи ранних вещей, а также картины Леонида Осиповича Пастернака. В марте 1942 года Пастернак сообщал Чуковскому новости о происходящем в Переделкине:
Сейчас получено известие, что новые обитатели городка писателей привели все в совершенное разрушенье и загадили, переносили вещи из дачи в дачу, раскурили Павленковскую библиотеку, трижды загорались дачи Сейфуллиной, Кассиля и Ивановых. Первые удалось отстоять, а Ивановская сгорела. Мне жалко только папиных работ, но ведь я ко всему был готов и все предвидел. Не правда ли, умилительно?
355
[Письмо Б. Л. Пастернака К. И. Чуковскому [22 марта 1942 г.] // Пастернак Б. Л. ПСС. Т. IX. C. 266–267.]
Угнетенная видом своего разоренного дома, Вера Инбер сокрушалась о пропаже фотографий, газетных вырезок, дневников:
Вернее всего, пошло на растопку печей. И хорошо, если бы только так. Грустно думать, что разрозненные и бесприютные мои бумаги бродят где-то по чужим рукам…
356
[Инбер В. М. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 3. М.: Худож. лит., 1965. С. 339.]
Николай Чуковский писал, что военные уходили из Переделкина, не тронув многотомную библиотеку деда, и даже своеобразно пополнили ее: оставили выданные им тома «Краткого курса истории ВКП(б)»
357
[Чуковский Н. Н. Вспоминая Переделкино // Литературное Переделкино: Альманах. Вып. 3. 2021. С. 78–79.]
. А дальше – на дачи проникли местные жители и уничтожили библиотеку. Потрясенный Корней Чуковский записывал в дневнике 24 июля 1943 года:
Был вчера в Переделкине – впервые за все лето. С невыразимым ужасом увидел, что вся моя библиотека разграблена. От немногих оставшихся книг оторваны переплеты. Разрознена, расхищена «Некрасовиана», собрание сочинений Джонсона, все мои детские книги, тысячи английских (British Theatre), библиотека эссеистов, письма моих детей, Марии Б. ко мне, мои к ней – составляют наст на полу, по которому ходят. Уже уезжая, я увидел в лесу костер. Меня потянуло к детям, которые сидели у костра. – Постойте, куда же вы? – Но они разбежались. Я подошел и увидел: горят английские книги и между прочим – любимая моя американская детская Think of it и номера «Детской литературы». И я подумал, какой это гротеск, что дети, те, которым я отдал столько любви, жгут у меня на глазах те книги, которыми я хотел бы служить им
358
[Чуковский К. И. Собрание сочинений: В 15 т. Т. 13: Дневник (1936–1969). С. 69.]
.
Николай Чуковский вспоминал, что пострадала и дача Катаевых, из окна второго этажа которой сбросили рояль. Тогда десятилетний, он проводил лето 1943 года в Переделкине: там в бывшем доме Бруно Ясенского и на даче Веры Инбер был устроен пионерлагерь для детей писателей-фронтовиков. Он вспоминал, что все дачи еще стояли пустыми, и дети распиливали штакетник, ограждающий участки, на дрова для кухни. Наградой за такую работу были горсть или две урюка и клубника, которую удавалось собирать на участке его деда
359
[Чуковский Н. Н. Вспоминая Переделкино. С. 79.]
.