Страница 59 из 140
Кира Андроникашвили, молодая жена Пильняка, актриса, выпускница ВГИКа, грузинская княжна, будет арестована через месяц прямо на киностудии. Предчувствуя арест, она раздала всю мебель из дома соседям по Переделкину. Она успела отвезти в Грузию к тете Нате Вачнадзе маленького сына – Жука, чей день рождения праздновали в день ареста. Виктор Панов вспоминал, что еще месяц у дачи хозяев ждала собака, но вскоре не стало и ее.
К концу 1937 года Переделкино опустело. Желающих занять освободившиеся дачи не было. Дачный кооператив писателей, просуществовав полгода, был ликвидирован к зиме
207
[Об организации дачного кооператива писателей [15 января 1937 – 1 апреля 1938 г.] // ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 22. Д. 1780. Л. 25.]
. Паевые взносы возвратили писателям, и дачи окончательно перешли в ведение Литфонда. В это время Бахметьев писал Мариэтте Шагинян: «…кажется, никто ими [дачами] не интересуется сейчас и любителей, пожалуй, кроме Литфонда не сыщешь, да и Литфонд не знает, что делать со свободными пятью дачами»
208
[Письмо В. М. Бахметьева М. С. Шагинян [10 сентября 1937 г.] // ГЛМ. Ф. 208. Оп. 4. Ед. хр. 4.]
. Домам находили временное применение: на даче Бруно Ясенского устроили детский сад, у Артема Веселого проводили собрания по предвыборной агитации перед выборами в Верховный совет, на дачу Бориса Пильняка вселились сотрудники Наркомата обороны.
Закончился первый этап истории писательского городка в Переделкине – из поселка исчезли яркие писатели, носители памяти о еще живой литературе 1910‑х и 1920‑х годов. Незадолго до ареста Пильняк затеял большие посадки на участке: сирень, жасмин, виноград, березы, вишни, черемухи, рябины, калины, груши, каштаны, ели и американский клен. Когда на участок пришел Пастернак и восхитился картиной садовых работ, Пильняк – «на память» – посадил у заднего крыльца соседа две серебристые ели
209
[Андроникашвили-Пильняк Б. Б. Пильняк, 37 год // Пильняк Б. Расплеснутое время. С. 600.]
. Пастернака восхищали и растущие на пильняковском участке ландыши: «Почему они растут только у тебя?»
210
[Там же.]
Их помнила и Анна Ахматова, бывавшая у Пильняка в Переделкине. Зимой 1938 года она, почувствовав, что его больше нет, написала стихотворение:
Всё это разгадаешь ты один…
Когда бессонный мрак вокруг клокочет,
Тот солнечный, тот ландышевый клин
Врывается во тьму декабрьской ночи.
И по тропинке я к тебе иду,
И ты смеешься беззаботным смехом,
Но хвойный лес и камыши в пруду
Ответствуют каким-то странным эхом…
О, если этим мертвого бужу,
Прости меня, я не могу иначе:
Я о тебе, как о своем, тужу
И каждому завидую, кто плачет,
Кто может плакать в этот страшный час
О тех, кто там лежит на дне оврага…
Но выкипела, не дойдя до глаз,
Глаза мои не освежила влага
211
[Ахматова А. А. Реквием / Сост. и примеч. Р. Д. Тименчика при участии К. М. Поливанова. М.: Изд-во МПИ, 1989. С. 118.]
.