Страница 58 из 140
Теперь же о самом близком человеке, который только что был арестован, на этом же собрании она говорила:
Ни для кого не секрет, что 19 лет Правдухин был моим мужем, ни для кого не секрет, что мне очень тяжело, что он взят. Это – человеческое чувство. Это – не секрет. Я ни разу не поднимала вопрос о том, чтобы сохранить его в Союзе, потому что я хочу быть человеком справедливым, у него нет вклада. Если он прав, его оправдают, если он писатель, он напишет. Я знаю, что он не шпион. Во всяком случае, учреждение знает, за что его взяли, данные были. Моя человеческая жалость оказывается не в этом учреждении, а в другом, советующем
197
[Протокол № 6 с материалами и стенограмма заседания Президиума Правления ССП об исключении из членов ССП, об упразднении в краях и областях Правлений ССП и др. [1 сентября 1937 г.] // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Ед. хр. 173. Л. 27.]
.
Валериан Правдухин, арестованный по делу писателей-«сибиряков» вслед за Зазубриным, провел на Лубянке девять месяцев, все это время он не признавал вины и не выдал ни одного имени. В августе он подписал краткие признательные показания и был расстрелян ровно через год после Зазубрина
198
[Шенталинский В. А. Расстрельные ночи. Окончание // Звезда. 2007. № 5.]
.
После исключения из Союза писателей Афиногенов записал в дневнике знаменитую пьесу-самодопрос. Выступая и следователем, и допрашиваемым, он докапывался до самых глубин совести, чтобы понять, зачем за ним пришли. «Очевидно, государству надо меня изъять»
199
[Афиногенов А. Н. Дневник 1937 года // РГАЛИ. Ф. 2172. Оп. 3. Д. 5. Л. 162–170.]
, – говорит он следователю.
В точности по «прогнозу» Бахметьева 28 октября произойдут еще два ареста, последние в 1937 году. В один день – в Москве и в Переделкине – будут арестованы Артем Веселый и Борис Пильняк.
Артем Веселый, автор честной и страстной книги о революции «Россия – кровью умытая», сын крючника, вырос на Волге, с юности равно отдался революции и литературе. В последнем путешествии по Волге в 1937 году (он возвращался на Волгу каждый год, сплавлялся на плотах) он уже не швартовался близ больших портов и городов – боялся ареста и того, что дочери, которых он всегда брал с собой, останутся одни. Его дочь Заяра вспоминала, как летом 1937 года, когда об арестах знали даже дети, застала отца в сарае с лопатой в руках, у его ног лежал большой рюкзак. Позже, когда архив Артема Веселого был найден, она предположила, что в 1937 году какая-то часть рукописей могла быть спрятана в том рюкзаке на даче, которую давно занимал Валентин Катаев.
Мы с Гайрой поехали в Переделкино, – вспоминала она в книге «Судьба и книги Артема Веселого». – Поднявшись в кабинет Валентина Петровича, объяснили цель нашего визита… Выйдя с ним на участок, увидели, что приехали напрасно: сарая вблизи дома не было, на его месте росли кусты смородины
200
[Веселая Г., Веселая З. Судьба и книги Артема Веселого. М.: Аграф, 2005. С. 256.]
.
Артем Веселый был арестован в московской квартире в ночь на 29 октября. Вечером того же дня в Переделкине пришли за Борисом Пильняком. З. Н. Пастернак вспоминала, что они видели этот арест
201
[Пастернак З. Н. Воспоминания. Письма. М.: АСТ, 2016. С. 69.]
. Он отличался от других. По воспоминаниям сына, Бориса Андроникашвили, чей третий день рождения отмечался тогда, на дачу писателя приехал знакомый его отца Сергей Вепринцев
202
[Шенталинский В. А. Рабы свободы. В литературных архивах КГБ. М.: Парус, 1995. С. 193.]
(Пильняк знал его как представителя посольства со времени поездки в Японию) и сказал, что нужно быстро переговорить с Н. И. Ежовым, а ехать можно на своей машине: через час он вернется домой. Пильняк отказался взять с собой какие-либо вещи, как и Зазубрин, он хотел уйти свободным человеком.
Пильняка и Веселого допрашивали почти одновременно, одни и те же следователи
203
[Там же. С. 203.]
. Пильняку вменялось четыре пункта 58‑й статьи, в том числе шпионаж и террористическая деятельность. В архивной справке о его деле, составленной по показаниям, данным под «активным следствием», значится:
На следствии Пильняк показал, что он с первых дней установления Советской власти в России вел борьбу против Коммунистической партии и Советского правительства, разделял взгляды троцкистов, в 1925 году по заданию троцкистов написал рассказ «Повесть о непогашенной луне» (так), в которой открыто отобразил свои троцкистские взгляды. В 1924 году, как заявил Пильняк, он вошел в основное ядро троцкистов, которое тогда существовало в Союзе советских писателей, поддерживал тесную связь с троцкистами Радеком и Серебряковым и с 1927 года стал агентом троцкистов
204
[Следственное дело. Панов В. А. 1941 г. // ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 1. Ед. хр. 22347. Л. 59.]
.
***
Через два дня после ареста Бориса Пильняка на Городок писателей лег густой туман. Афиногенов записывал в дневнике:
Гулял в тумане, отошел от дачи с десяток шагов, оглянулся – ни дачи, ни забора. Я один, потерянный, в тишине и пустоте. Собаки молчат, они не видят проходящих мимо… Потом гулял дальше, вдыхал туманную сырость, чувствовал себя превосходно именно потому, что никого и ничего не было видно вокруг – я мог петь, размахивать руками, выделывать нелепые жесты, все тонуло в тумане, никому я не был виден
205
[Афиногенов А. Н. Дневник 1937 года // РГАЛИ. Ф. 2172. Оп. 3. Д. 5. Л. 242.]
.
Судьба пока сохраняла его: третьей и последней «освободившейся» дачей стал дом Пильняка.
Мама рассказывала мне, как вели себя друзья отца после его ареста, – вспоминал Борис Андроникашвили. – Николай Федорович Погодин нисколько не изменил своего поведения, приходил не чаще и не реже и сидел столько же, – во всем остался прежним; Борис Леонидович, хотя два дома разделяла всего лишь калитка, шел через улицу, громко заявляя, что идет к Пильняку, узнать, как там Кира Георгиевна, демонстративно, так сказать, оповещая об этом окрестности; Федин прокрадывался, когда стемнеет, осторожно и пугливо оглядываясь, и Кира Георгиевна разрешила ему не приходить, – больше его не было
206
[Андроникашвили-Пильняк Б. Б. Пильняк, 37‑й год: Послесловие // Пильняк Б. Расплеснутое время. С. 603.]
.