Страница 35 из 140
…приобретает особый интерес ряд сообщений, указывающих на то, что Переделкино <…> становится центром особой писательской общественности, пытающимся быть независимым от Союза советских писателей. Несколько дней тому назад на даче у Сельвинского собрались: Всеволод Иванов, Вера Инбер, Борис Пильняк, Борис Пастернак, – и он им прочел 4000 строк из своей поэмы «Челюскиниана». Чтение, – рассказывает Сельвинский, – вызвало большое волнение, серьезный творческий подъем и даже способствовало установлению дружеских отношений. Например, Вс. Иванов и Б. Пильняк были в ссоре и долгое время не разговаривали друг с другом, а после этого вечера заговорили. «Намечается творческий контакт; чтения начинают входить в быт поселка», – говорит Сельвинский. Реальное произведение всех взволновало, всколыхнуло творческие интересы, замерзшие было от окололитературных разговоров о критике, тактике союза и т. д. Живая струя появилась. Аналогичная читка новой пьесы Сейфуллиной для театра Вахтангова была организована на даче Вс. Иванова. Присутствовали Иванов, Пильняк, Сейфуллина, Вера Инбер, Зазубрин, Афиногенов, Перец Маркиш, Адуев
107
[Поэт, драматург, либреттист Николай Адуев снимал домик в одной из близлежащих от Переделкина деревень.]
, Сельвинский и Пастернак с женой. В беседе после читки почти все говорили об усталости от «псевдообщественной суматохи», идущей по официальной линии. Многие обижены, раздражены, абсолютно не верят в искренность руководства Союза советских писателей, ухватились за переделкинскую дружбу, как за подлинную жизнь писателей в кругу своих интересов
108
[Власть и художественная интеллигенция. С. 349.]
.
В Переделкине еще теплилась какая-то литературная жизнь. Союз писателей, напротив, не предлагал ничего, кроме многочисленных собраний и протоколов, шаблонных лозунгов и обвинительных выпадов, писатели стали сомневаться в целесообразности существования этой организации.
22 января, в ответ на упомянутую выше встречу писателей, ССП назначил чтение «Челюскинианы», на которое никто не пришел. Это вызвало страшное возмущение в Президиуме.
На фоне второго показательного судебного процесса по делу «Параллельного антисоветского троцкистского центра» тон высказываний о Городке писателей становился еще жестче и прямолинейнее. Бывший рапповец Владимир Киршон (через несколько месяцев он будет арестован) заявлял на собрании ССП, поддерживая «линию» Вишневского:
Тут не должно быть переделкинцев, как группы, оторванной от коммунистов в целом. Тут не может быть писателей, сидящих в кабинетах и не являющихся в Союз
109
[Стенограмма заседания Президиума ССП по вопросу подготовки к «Пушкинскому пленуму» [20 февраля 1937] // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Ед. хр. 169. Л. 24.]
.
После смерти Горького Президиум Союза писателей возглавил В. П. Ставский, посредственный писатель, малообразованный функционер с боевым революционным прошлым, активный борец за идейность в рядах писателей и пособник многочисленных проработок, человек, приложивший руку к последнему аресту Мандельштама.
Попытки вывести литературную жизнь из стен Союза писателей вызывали недовольство и опасения Ставского. От бдительных соседей он знал обо всех совместных чтениях в Городке писателей, каждый раз отмечая их в своих блокнотах. 9 февраля он фиксировал слова Александра Малышкина, жильца дачи № 3, в которую в 1939 году переселится Пастернак: «Группочки в Переделкино. Читают произ[ведения], ходят друг к другу. Собираются Пильняк, Пастернак, Вера Инбер. = Обрабатывают Федина!»
110
[Между молотом и наковальней. Союз советских писателей СССР: Документы и комментарии. / Рук. коллектива Т. М. Горяева; сост. З. К. Водопьянова (отв. сост.), Т. В. Домрачева, Л. М. Бабаева. М.: РОССПЭН; Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина», 2011. Т. 1. 1925 – июнь 1941 гг. С. 599.]
«Переделкинцы – творческое собеседование без коммунистов. Активно», – констатирует беспартийный Леонид Леонов
111
[Там же. С. 603.]
, и Ставский вновь заносит это в записную книжку.
В Переделкине не только читали, но и обсуждали новости, хотя теперь уже тише и осторожнее. 11 февраля Ставский записал:
Миронов (Корнев) был в Переделкино и информировал б[ес]п[артийных] о беседе Ст[алина] с Фейхтвангером. Это было у Афиногенова на даче. Павленко пришел к концу, там смутились и замолчали!
112
[Там же. С. 604.]
Правая рука Ставского драматург Всеволод Вишневский тоже настороженно следил за жизнью беспартийных писателей. Переделкинская идиллия, в которой Вишневский, не имея собственной дачи, был лишь гостем, виделась ему неплодотворной и опасной. На собрании Президиума он предлагал назначить в Переделкине парторга
113
[Стенограмма заседания Президиума ССП по вопросу подготовки к «Пушкинскому пленуму» [20 февраля 1937] // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Ед. хр. 169. Л. 21.]
.
12 февраля в переделкинском Доме творчества Вишневский записал в дневнике тревожные подозрения о назревающих переменах в Союзе писателей, попытке захватить руководство ССП:
Сдвиг в сторону интеллигентов-попутчиков: каста писателей. Все они от «Серапионов», перевальцев и пр. Они не кадровые русские старые интеллигенты, не большевики действия, а промежуточный, часто оппозиционный по духу тип… Стремятся использовать и отъезд Ставского, и недовольство (лично) Лахути и пр.
114
[Между молотом и наковальней. Союз советских писателей СССР. Документы и комментарии. Т. 1. С. 608.]
Скрывавший дворянское происхождение краснофлотец, человек идеологически безупречной репутации, борец с предателями и «агентурой», Вишневский оказался в этот период одним из главных блюстителей идеологической стройности писательских рядов. Он наслаждался своей укрепляющейся властью в Союзе и растущей востребованностью в литературе, с его мнением приходилось считаться. Одной из своих миссий он видел работу с писателями, о чем писал Ставскому: «С беспартийными надо нащупать все формы
индивидуальной
работы»
115
[Там же. С. 596.]
.