Страница 34 из 140
<…> Впечатления от пребывания здесь занятные. Лес вокруг населен феодалами-писателями. Собаки величиной с теленка бродят за заборами, охраняя их драгоценную жизнь. Порой средь них (собак) можно заметить кого-либо из светочей человечества, беседующего с садовником или самолично, как Федин на костылях, прививающих вишне редьку. Кокетливый, как она сама, домик Верочки-Инберочки пустует в соснах, ибо хозяйка его предпочла подмосковной деревне светский шум южного берега Крыма. Голодный Пастернак бормочет на балконе переводы Байрона, сытый Ромашов пьет с семейством чай на скамье у веранды, снисходительно поглядывая на дачу Сельвинского, где под сенью печатей продолжают жить неосторожно пущенные им на дачу люди <…> Вдоль широкой поляны стоят замки титанов литературы – Всеволода Иванова, Афиногенова, Сейфуллиной, Павленко, Малышкина, Федина – и поляна эта названа в честь заселивших ее классиков «Неясной поляной» <…>
103
[Соболев Л. С. Собрание сочинений: В 5 т. М.: Сов. Россия, 1989. Т. 5. Публицистика. Дневники. Письма. С. 439.]
.
Гости любовались анютиными глазками на балконах летом и заснеженными деревьями зимой, гуляли на полянках среди сосен со снующими по ним белками, спали, слушали соловьиные трели, знакомились с местными «феодалами», писали.
Дом творчества жил встречами, знакомствами, совместными читками. Иногда здесь проводили выездные заседания секретариата ССП (для этого в здании была закреплена отдельная комната). Постоянные насельники Городка писателей пользовались столовой, покупая ежемесячные курсовки на питание, и приходили вечером побеседовать за бильярдом. В столовой могли встретиться и разговориться совершенно далекие друг от друга писатели. Через дорогу, в бывшей усадьбе Самариных, а теперь детском туберкулезном санатории, показывали кино, оттуда же можно было позвонить в город.
Несмотря на отсутствие некоторых удобств (в Доме отдыха не было ванной комнаты и отдельной столовой, а комнаты в лесной стороне здания были особенно холодными) и, казалось бы, привычные подмосковные пейзажи, дача № 11 стала одним из самых популярных и дорогих Домов творчества. Здесь были вежливая обслуга и хорошее питание. На одно из семи койко-мест писатель мог претендовать только после того, как его характеристика была представлена и утверждена Литфондом, распределявшим путевки. Дороже переделкинской была только путевка в Гагры.
Даже Всеволод Вишневский, будущий житель Городка, не жалеющий в дневнике слов только на злободневные политические сводки, расщедрился на несколько фраз, в очередной раз за год приехав в Дом творчества: «Работа в Переделкине. Шлифую „Мы, русский народ“… Весна, хорошо в лесу»
104
[Вишневский В. В. Дневниковые записи. С упоминанием о Б. Л. Пастернаке // РГАЛИ. Ф. 1038. Оп. 1. Ед. хр. 2074. Л. 41.]
.
Еще одним центром, своеобразным «клубом писателей», была дача Александра Афиногенова, расположенная недалеко от Дома творчества: здесь подавали вегетарианскую еду, привозили цыган, устроили волейбольную площадку. Отдыхающие из Дома творчества приходили сюда играть в покер. Василий Катанян писал Осипу Брику в Сочи:
Здесь была гроза из гроз с градом величиной с голубиное яйцо, или, лучше сказать, так как голубиное яйцо вы, должно быть, не видели, – с грецкий орех в скорлупе. Было страшновато. Силы природы разыгрались. Деревья гнулись, как маленькие. Потом феодалы набивали этим градом свои ледники, а мы делали почти гренадин: ключевая вода с лимоном и сахаром и несколько градин. Вчера мы были у Афиногеновых и играли в покер. Лиличке очень понравилось: говорит, очень хорошая игра. Было проиграно 70 р. А я выиграл 5 р. 50 к.
105
[Цит. по: Валюженич А. Пятнадцать лет после Маяковского. Т. 2. С. 28–29.]
Проигрался и Леонид Соболев:
В покер <…> играл у Афиногенова, просадил 16 рублей, но рассматриваю это как билеты по 8 рублей – на него и на Пастернака
106
[Соболев Л. С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 5. С. 440.]
.
По возвращении в Ленинград Соболев сразу же подал заявление в Литфонд на получение дачи в поселке и вскоре сам стал полноценным «феодалом».
Встреча с Пастернаком поразила Соболева, он писал в дневнике, что ему открылся новый мир, удивлялся, как Пастернак не похож ни на кого из писателей. Эту встречу он вспомнит через двадцать лет, на собрании писателей в октябре 1958 года. Но преподнесет ее совсем в других красках, называя Пастернака циником и сравнивая Юрия Живаго со слизняком. Но тогда, летом 1938 года, Соболев загорелся идеей создать «Комитет по делам ненаписанной литературы», который оплачивал бы писателям любую работу, откладывая несвоевременные произведения на потом. Вдохновленный переделкинскими встречами, находящийся на гребне успеха, Соболев мечтал о свободной литературе, в то время как уже два года советские писатели проходили через непрерывную идейную мясорубку: проработки, травлю, физическое уничтожение.
«Группочки в Переделкино»
К концу первого года жизнь в Переделкине становилась все более замкнутой. Те, кто не торопился покидать дачи на зиму, встречались, читали друг другу, задумывали большие прозаические вещи. На фоне истерики, подозрительности и казенщины, пропорционально возрастающих в Союзе писателей с момента смерти Горького, прихода нового руководства и судебного процесса над Зиновьевым и Каменевым, Городок писателей выделялся свободными и творческими настроениями. С каждым днем в Союзе обострялось противостояние беспартийных писателей и коммунистов. Все это подробно фиксировалось в отчетах спецслужб: на встречах писателей присутствовали тайные агенты. В спецсправке секретно-политического отдела ГУГБ НКВД СССР о настроениях среди писателей от 9 января 1937 года говорится: