Страница 16 из 140
Есть распоряжение дачу Пермитина передать Лахути. Это верно, по отношению к Пермитину. За это будут абсолютно все. Ему максимально надо дать I квартиру в 8‑ми кв. доме и не больше. А его дачу я категорически настаиваю передать тов. Федину
73
[Письмо А. С. Щербакову Д. Ляшкевича о положении на строительстве дач [1 марта 1936 г.] // РГАСПИ. Ф. 88. Оп. 1. Ед. хр. 569. Л. 4–5.]
.
На состав дачников в Городке писателей будет влиять не только литературный статус, но и активная деятельность в правлении (до конца в списках останется, например, Владимир Лидин), а также регулярность и размер вносимых в кооператив паенакоплений.
Переделкинский ландшафт как будто сам шлифует список будущих жителей, отбирая нужных и отбрасывая неугодных писателей. Имя Пастернака как кандидата на получение дачи лишь третьей очереди появляется в стенограммах осенью 1934 года, но к осени 1935 года он уже входит в список на получение одной из построенных дач.
В конце весны 1936 года формируется окончательный список первых поселенцев из 25 имен: А. Н. Афиногенов, И. Э. Бабель
74
[Бабель поселился в Переделкине только в 1938 году.]
, В. М. Бахметьев, И. М. Беспалов, А. Веселый, В. Я. Зазубрин, Вс. В. Иванов, В. П. Ильенков, В. М. Инбер, Л. М. Леонов, В. Г. Лидин, Н. Н. Ляшко, А. Г. Малышкин, П. А. Павленко, Ф. И. Панферов, Б. Л. Пастернак, Б. А. Пильняк, Н. Ф. Погодин, Б. С. Ромашов, Л. Н. Сейфуллина, И. Л. Сельвинский, К. А. Федин, М. С. Шагинян, И. Г. Эренбург
75
[Эренбург входил в изначальные списки на получение дачи, за ним числился один из домов, но фактически он никогда не жил в Переделкине на собственной даче, только иногда останавливался у знакомых, в том числе у Владимира Лидина.]
и Б. Ясенский
76
[Письмо А. Н. Афиногенова в правление ССП СССР тов. Ставскому [16 июля 1936 г.] // РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 135. Л. 1.]
.
Начинается первое для большинства писателей лето в Переделкине.
Сваакеры и робинзоны
18 июня 1936 года умер Горький. Весть о его смерти сопровождает писателей в первые недели переделкинской жизни. «Теперь мне жить не дадут»
77
[Пирожкова А. Н. Воспоминания // Октябрь. 2011. № 12.]
, – говорит после его ухода Исаак Бабель, которому будет суждено провести последнюю ночь на свободе в Переделкине. Для многих советских писателей это дни большого потрясения: из жизни ушел ориентир и заступник. Наступали иные, еще более суровые времена.
В письме любимца А. М. Горького Владимира Зазубрина (в предсмертные дни он бывал у Горького, участвовал в похоронах, говорил о нем на траурном собрании) видно отражение той тенденции, которая будет наблюдаться в Переделкине в первые годы существования поселка:
Мне только было очень тяжело этим летом после смерти Алексея Максимовича. Вот и все. Лето все я провел скверно. Старался забыться только тем, что весь отдавался стройке, или достройке дачи
78
[Проскурина Е. Н. Неопубликованные письма В. Я. Зазубрина // Гуманитарные науки в Сибири. 1994. № 4. С. 66.]
.
Окрестное пространство становится для Зазубрина местом обособления в период горя и неопределенности. Через год его сосед, молодой драматург, бывший рапповец Александр Афиногенов будет писать о нем:
Он ведь собирался прочно сесть тут, вывел постройки, работал как Робинзон, огораживая себя и по-кулацки собирая каждую щепку в лесу… Он рассчитывал надолго, до конца жизни <…>
79
[Афиногенов А. Н. Дневник. 1 января – 30 декабря 1937 г. // РГАЛИ. Ф. 2172. Оп. 3. Ед. хр. 5. Л. 114.]
.
Зазубрин, всегда чувствующий свою неуместность в писательской элите, будет первым, за кем придут в 1937 году.
Новопостроенные дачи в Городке писателей действительно нуждались в существенных доработках. Дома, пахнущие свежей стружкой, приходилось доводить до приемлемого вида самостоятельно: они сдавались недоделанными и требовали больших финансовых вложений. Жена главного редактора Гослитиздата Ивана Беспалова вспоминала, что они сами достраивали балкон, лестницу на второй этаж, занимались внутренней отделкой и благоустройством участка и сторожки
80
[Приложение к протоколу № 4 заседания правления Литфонда СССР за 1956 г. // РГАЛИ. Ф. 1566. Оп. 1. Ед. хр. 294. Л. 83.]
. Предполагалось, что на кооперативных дачах будут жить долго, осядут.
Особую часть жизни достройка дачи занимала у семьи Александра Афиногенова. Его жена, американская коммунистка Евгения (Дженни) Бернардовна Марлинг рьяно взялась за улучшение недостроенного дома, браня строителей за перерасход материалов, рассказывая, как строительный бизнес принято вести в США, и подспудно выучивая названия инструментов и работ.
Афиногенов наблюдал за работой маляров, стекольщиков и кровельщиков и подробно документировал застройку в дневнике, в котором также возникает мотив укрытия, неожиданной уверенности, которую давала «своя» земля:
Потом он ходил по лесному участку, отгороженному для него, и все щупал руками каждое дерево, радовался папоротнику, растущему на ЕГО участке, ревниво следил за линией лесной границы <…> Когда сосед, хороший его друг, попросил разрешения передвинуть забор, чтобы спрямить линию около колодца – он ощутил в себе мгновенное чувство жалости, что спрямление это пройдет по ЕГО земле, он сейчас же подавил в себе гадкое чувство собственника, но то, что промелькнуло, показало, как живуче было желание ОТГОРОДИТЬСЯ от остального мира, ощутить свое, неприкосновенное и на этом неприкосновенном жить до конца дней своих, улучшая, совершенствуя, радуясь
81
[Афиногенов А. Н. Отрывки из дневников на темы «Быт», «Вещи», «Встреча Нового года», «Дети», «Мысли и ощущения», «Театр. Музыка» // РГАЛИ. Ф. 2172. Оп. 1. Ед. хр. 124. В дневниках драматург часто писал о себе в третьем лице, создавая наработки для будущих произведений.]
.
Несмотря на недоделки и траты, новоиспеченные дачники радовались возможности сменить стесненные жилищные условия, временные и неудобные квартиры и комнаты на просторные деревянные дома, построенные в стиле английских коттеджей конца XIX века. Писатель и журналист В. В. Гольцев, навестив Пастернака в Переделкине, писал жене о своих впечатлениях: