Полночный поезд

Истинное «я»

То была не ночь и не день, и не что-то между.

Небо, как вскоре осознал Уилбур, было подобно самой памяти. Оно могло вместить все сразу.

Военный самолет накренился под опасным углом.

– Это самолет твоего отца… На нем он пытался пролететь под вражеским огнем.

Уилбур посмотрел на старый «харрикейн»[8].

– Что? Откуда ты это знаешь?

– Я же тебе говорила: я – вселенная. Не хочу показаться нескромной, но я знаю все твое прошлое, включая то, которое еще не успело им стать… И то, что мы видим сейчас, – это воспоминания, которые ты не прожил, но которые существуют внутри тебя, факты, глубоко засевшие в тебе еще до того, как ты их услышал.

Самолет взорвался в небе и исчез. Уилбур искал его, но тщетно, и почувствовал его отсутствие, словно возродившуюся скорбь. Он представлял себе случившееся тысячу раз, в детстве проводил бесчисленные часы, глядя на облака, размышляя, гадая, о чем думал отец в последние минуты. Это было так странно – оплакивать того, кого он даже не знал. Человека, героически погибшего за несколько месяцев до рождения Уилбура. Видеть рябь на пруду, но не видеть булыжник, который вызвал ее. И еще страннее сейчас видеть, насколько мгновенной была смерть отца, учитывая, как долго он думал о ней.

Он почувствовал, что паника сдавливает грудь. Всепоглощающая, душащая, как будто это случилось только что.

Он рефлекторно зажмурился.

Агнес заговорила:

– Это тяжело переварить, безусловно. Я понимаю. Но ты должен смотреть в окно при любой возможности. Не хочется быть занудой, но весь смысл жизни, которая проносится перед глазами, в том, чтобы увидеть ее.

И Уилбур заставил себя смотреть.

Снаружи картинка становилась немного реальнее. Вырисовывались очертания города. Низкие крыши домов, плотно прижатых друг к другу. Вдали – шпиль. Часовая башня ратуши. Уилбур отметил, что пейзаж больше не колышется.

И тут, с механическим вздохом и хрипом, поезд остановился.

– Что дальше? – спросил Уилбур, а его сердце продолжало бешено колотиться от того, что он стал свидетелем смерти своего отца в небе.

– Ты сойдешь с поезда. А потом, когда снова услышишь его, сядешь обратно. Все очень просто.

За окном он увидел разрушенную стену и груду обломков. Сначала он больше ничего не видел.

Агнес улыбнулась, как встревоженная родительница у школьных ворот.

– Вперед, старина. Твое прошлое ждет. Но пообещай мне одно: ты вернешься в поезд, когда он прибудет. Обещаешь?

У Уилбура не было причин не возвращаться в поезд. В конце концов, он не хотел пропустить вечность.

– Обещаю.

И затем он подошел к двери в передней части вагона, готовый сойти.