Полночный поезд

Желтое небо

Конструкция была старомодной. Вместо рядов сидений в вагоне тянулись друг напротив друга две длинные мягкие скамейки. Они были обиты изумрудно-зеленым бархатом. Деревянный лакированный пол. Вокруг окон стены отделаны темным деревом.

Поезд тронулся. Сначала он ехал плавно, а Уилбур стоял неподвижно и глядел в окно.

Вывеска «Уилбур» исчезла из виду.

– Поехали, – улыбнулась Агнес.

Он с опаской ждал, что произойдет, когда поезд покинет платформу и двинется в никуда.

А произошло то, что он погрузился в какую-то взвихряющуюся темноту, где редкие лучи света пронизывали черноту, словно ворсинки ваты.

Затем Уилбур заметил свое отражение.

Это был шок.

Он действительно снова молод. Лицо гладкое, не считая широких бакенбардов. Волосы до плеч. И каштановые, а не седые. И локоны снова упругие, как раньше. У него была хорошая осанка. Он выглядел так же, как в 1974. Здоровым, чуть хипповым. В то время ему не нравилась собственная внешность, но теперь-то он понял, что был очень даже ничего. Он выпрямился.

– Стоять, – пробормотал он, когда поезд несколько секунд довольно сильно трясло, от чего он плюхнулся на скамейку.

– Ты в том возрасте, в котором оказался ближе всего к своему истинному «я», – сказала Агнес. – Это такая маленькая фишка у ду́хов, и довольно симпатичная, как мне кажется. Вот такая я сентиментальная.

Уилбур окинул взглядом свои рубашку с короткими рукавами и расклешенные джинсы. Он помнил их по фотографиям.

– Венеция, – произнес он. Его первая поездка за границу. – Мне столько же лет, сколько было во время медового месяца. Двадцать девять.

– Да, значит, именно тогда ты был, ну, наиболее собой.

Он снова повернулся к окну. Это было все равно что смотреть на необычную импрессионистскую картину.

Жутковато-желтое, почти болезненное небо. На заднем плане – расфокусированное размытое пятно из людей и предметов. Но вещи на переднем плане были немного четче.

Слегка подвижные здания раскачивались, больше напоминая лодки в море, чем прочно прикрепленные к земле сооружения.

– И где же мы? Куда едет этот поезд?

– Не куда, Уилбур, – сказала она, безрадостно усмехнувшись. – Когда?