Полночный поезд

Выбор Агнес

– Я – дух. Но не обыкновенный. Я здесь, чтобы стать твоим проводником по твоей же жизни. По той, которую ты только что прожил.

– Но…

– Видишь ли, молодой человек, я знаю, что ты умер в восемьдесят один год… но взгляни на себя. Красив и молод.

Он снова посмотрел на гладкую кожу своих ладоней.

– Полагаю, я – твоя личная инструкция по применению. А Полночный поезд – это просто путешествие, которое в конце жизни совершает каждый. Не обязательно на поезде. Но обычно на каком-то транспорте. У твоего отца был самолет.

Уилбур задумался. Звучало знакомо. Недавно он беседовал с кем-то о загробной жизни, но никак не мог припомнить подробности. Это казалось странным. Как он мог помнить события многолетней давности – например, ту же Агнес Багдейл, – но те несколько дней, что были перед его смертью, вырисовывались смутно. Смерть напоминала туман, который расползался и медленно рассеивался сам по себе.

– Откуда ты все это знаешь?

– Как я уже сказала, я не обыкновенный дух. Когда я приняла на себя эту роль, решив помогать тебе, меня наделили знанием. Вообще-то я – дух Агнес Багдейл. Но с некоторыми дополнениями, которыми, кажется, меня благословили, чтобы направлять тебя. Ты проходишь сквозь стены вечности, и вот она я. Полагаю, меня можно представить как душу книготорговца, совмещенную с реальностью времени и вселенной. Так что мне много чего известно. И в основном – о тебе.

– А что это такое?

– Это смерть. Когда вся жизнь проносится перед глазами. Вот как оно происходит. То быстро, то медленно. Как в жизни…

Хотя Уилбур принял реальность своей смерти, он немного тормозил с принятием ее нюансов. Он сердито посмотрел на Агнес.

– Нет. Прекрати. Это не по-настоящему. Какая-то иллюзия, запоздалая мысль… как сбой в мозгу после смерти… Я как-то смотрел про это… про то, как мозговые волны продолжаются некоторое время после смерти…

Она явно была – пытался он убедить себя – какой-то предсмертной галлюцинацией, а по правилам этикета нагрубить галлюцинации не возбраняется. И все же ему стало стыдно за свой тон.

Она отряхнула соринку с плеча, а затем одарила его приободряющей улыбкой.

– Послушай, Уилбур, реальность после смерти другая. И к ней нелегко привыкнуть. В поезде ты пребываешь в мире мертвых. Но когда он остановится, ты, старина, вернешься в прошлое. Как дух. В очень реальный и живой мир. А потом, в конечном пункте назначения, – вечность.

– Вечность? То есть, рай?

– Ну, это будет зависеть.

– От чего?

– От того, насколько райской тебе кажется идея снова встретиться с людьми.

– Хочешь сказать, я увижусь там с Мэгги?

– Когда она умрет – да. Да, увидишься. И с другими тоже. С теми, которых ты знал при жизни. С твоим братом Даги, например…

Он недоверчиво покачал головой.

– На самом деле, – уточнила Агнес, – в вечности ты видишь того, кого хочешь. Ты свободен. И счастлив – по крайней мере, можешь стать… И т. д., и т. п.

– Могу стать?

– Да. Счастье зависит от того, какой ты видишь жизнь. В этом и есть смысл поезда. Он должен помочь тебе понять твою жизнь… по-настоящему осознать, какой она была. А теперь – момент истины, старина. Билет, пожалуйста.

Он огляделся и заметил, что вокзал на самом деле вовсе не был вокзалом. Он ограничивался одной платформой едва ли длиннее поезда. Мощеная дорожка заканчивалась неровной линией, как оторванный клочок бумаги, а дальше – ничего.

Все это место казалось зависнувшим в космосе.

Идти было в буквальном смысле некуда.

Поэтому, недолго поколебавшись, Уилбур подошел к Агнес и протянул ей билет. И с чувством тревоги ступил на борт.