Страница 13 из 78
Глава 5
Уши были белыми.
Маленькие, чёткие, с тонкими розовыми прожилками внутри — они торчали из волос чуть позади макушки, там, где ещё вчера не было ничего, кроме волос. Я стояла перед зеркалом в ванной и смотрела на них. Они смотрели на меня — в том смысле, что двигались: правое чуть повернулось на звук воды из крана.
Я закрыла кран.
Паника. Тишина.
Уши остались.
Я потрогала левое — пальцем, осторожно. Тёплое. Мягкое у основания и жёсткое на кончике. Совершенно реальное.
— Виктор, — всхлипнула я. Ровно. Без крика. Крик был бы следующим шагом, а до него я ещё не дошла. Хотя была пугающе близка.
Он появился в дверях через десять секунд — уже одетый, будто вовсе не спал или спал в костюме.
Посмотрел на меня. На уши. Обратно на меня.
— Собирайся, — приказал он, хватая за руку и увлекая за собой.
— Виктор, я не понимаю, что происходит, — я пыталась подобрать слова, найти хоть один ответ происходящему. — Ты что-то говорил про оборотней. Это как-то связано?
— Быстро.
Пришлось повиноваться.
Машина была чёрной, с затемнёнными стёклами. Я сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. Москва заканчивалась постепенно — плотная застройка редела, потом пошли леса, потом съезд с трассы на дорогу без указателей.
Уши я спрятала под шапку. Они не сопротивлялись — только прижались к голове, тоже, видимо, предпочитая не светиться.
— Виктор, ответь! — взмолилась я после часа езды.
Он посмотрел в зеркало заднего вида на моё полное тревоги лицо и кивнул своим мыслям.
— Оборотни существуют, Алина. Я один из них. И ты теперь тоже…
Мне показалось или он был счастлив?!
Я подавилась воздухом и закашлялась. На этот раз пришлось принять правду: наличие ушей было весомым доказательством его слов.
— Это как в кино? — я сжала край куртки.
— Почти. Вот только человек не может стать оборотнем. А ты можешь. — Виктор нервно провёл рукой по волосам и снова взялся за руль. Его беспокойство, смешанное с восторгом, не сулило ничего хорошего.
— Насколько я помню фильмы, человек становится оборотнем после укуса или царапины.
Мун смотрел на дорогу. На скулах обозначились желваки.
— Не всё, что показывают в кино, — правда.
Я смотрела на его затылок, на руки на руле — уверенные, неподвижные, будто разговор его не касался.
— Это случилось из-за медальона?
— Не думаю. Медальон был первым шагом. Признанием — кто я. Не больше.
— Из-за ночи?
Виктор промолчал, подумал, после ответил:
— Частично, — он свернул на скрытую среди деревьев грунтовую дорогу.
— Мне нужно больше, чем «частично». Я хочу знать всё. В первую очередь — кто ты и во что ты меня втянул.
— Знаю, — он повернул голову. Жёлтые глаза — спокойные, как всегда, и это спокойствие сейчас раздражало сильнее, чем когда-либо. — Ты получишь все ответы. Но не сейчас, не в машине.
Я раздражённо отвернулась к окну.
За стеклом шёл лес.
Особняк появился из-за поворота — и слово «особняк» сразу стало неточным. Камень, три этажа, крыло влево и крыло вправо, периметр с оградой в три метра. Не дом. Крепость, которую кто-то обставил мебелью и повесил шторы, чтобы не пугать гостей раньше времени.
У ворот стояли двое. Не охранники в привычном смысле — без формы, без показной мускулатуры. Просто двое, которые смотрели на въезжающую машину так, как смотрят на границе. Мун кивнул в окно — ворота открылись.
Внутри двор был вымощен серым камнем. Никаких цветов, никаких фонтанчиков. Несколько машин у стены, дорожка к входу — и по этой дорожке уже шла женщина быстрым шагом, с книгой в руке. Позади дома пестрел сад.
Я вышла из машины.
Женщина остановилась в двух шагах. Лет тридцать, тёмные волосы собраны небрежно, взгляд живой и прямой — не такой, как у гостей на свадьбе с пустыми глазами. Она посмотрела на меня, на шапку, снова на меня — и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на понимание.
— Мила, — представилась она. — Помощница Виктора. И добро пожаловать, хотя обстоятельства так себе. Вы уже узнали тайну?
Мун уже шёл к входу, его трясло.
— Она узнала её более чем. Мила, разберись. — приказал он, не оборачиваясь. — Мне нужно посовещаться с кланами.
— Как всегда, — сказала Мила ему в спину, без обиды. Повернулась ко мне: — Идёмте, я объясню, что происходит, — она выразительно посмотрела на шапку. — Господин Мун должен разобраться не меньше нашего.
Скорость, с которой меня переадресовали к «особому» секретарю, застала врасплох. Я смолчала — ответы были нужнее возражений. Претензии к Виктору никуда не денутся.
Я сняла шапку. Два белых уха показались на свет, одно из них дёрнулось.
— Алина, — представилась я и даже улыбнулась.
Мила посмотрела на уши. Кивнула деловито, будто это было в списке задач на утро.
— Человек. Уши. Белые. Ровные, — в её голосе промелькнула особая интонация недовольства, притом она старалась быть максимально вежливой. — Это редкость. Идёмте.
Прислуга попадалась по дороге — двое в коридоре, один у лестницы. Каждый раз одно и то же: взгляд на меня, секундная остановка — и отступление. Не грубое, не демонстративное. Просто человек находил причину оказаться в другом конце коридора. Быстро и тихо, как вода, обтекающая препятствие.
— Почему они так на меня смотрят? — спросила я, рассматривая роскошный дом.
— Вы первая в своём роде. Они восхищены вами, — пропела Мила, семеня по коридору.
— Первая? — я не совсем поняла, что значат её слова.
— Здесь много всего, что лучше объяснять сидя, — она толкнула дверь рядом с большой гостиной. — Вот ваша комната.
— Простите, — я выставила вперёд руки и отказалась заходить. — Виктор Мун — мой муж. Я не собираюсь жить отдельно от него.
Мила замялась, подбирая слова. По её внешнему виду было видно, что ей не хотелось отвечать на этот вопрос.
— Тут у всех есть своя комната, в том числе и у господина Муна. Мы ценим личное пространство и одиночество. Прошу понять волчий закон, — её голос звенел, как сталь.
Ответ звучал убедительно. Я зашла внутрь. Комната была большой — каменные стены, но с коврами, с нормальной кроватью, с окном в сад. Большая гардеробная, ванная и множество полочек для безделушек и личных вещей. На окне стоял единственный цветок с красными прожилками. Я подошла к нему и погладила лист рукой. Мила положила книгу на стол, села в кресло у окна и жестом указала на второе.
Я отпустила цветок и села.