Страница 11 из 78
— Ты давишь на меня. Мне нужно время, чтобы это принять, — я посмотрела в лукавые жёлтые глаза. В них горел огонь и любопытство.
— Давление выглядит иначе. Ты поймёшь разницу, если я решу надавить, — поправил Мун.
Виктор взял мой бокал с подоконника и вернул мне. Жест простой, почти бытовой — но пальцы на секунду накрыли мои, и жжение в запястье прокатилось до локтя. Я ощутила прилив тепла и поняла: я влюбилась в него. Да, что там говорить. Я давно была влюблена в чудовище. Ещё с тех времён, когда бежала к ноутбуку, чтобы увидеть его в сводке новостей. Красавец, злой узурпатор, захватчик бизнеса, бесчувственный эгоист, ледяной манипулятор, магнат, миллиардер. Вся правда о нём оседала внутри меня липким комом, заставляла верить, что когда-нибудь я его встречу. Меня давно тянуло к этому человеку — и только сейчас я вспомнила это и поняла: я счастлива.
Я не подала вида. Принять то, о чём я давно мечтала, было намного проще.
— Я буду сопротивляться, пока ты не поговоришь со мной по душам, — я постаралась улыбнуться, вышло плохо. — Учти это. На каждом шагу.
Жёлтые глаза смотрели ровно. Потом — едва, на самой границе — в них что-то изменилось.
— У нас ещё будет время познакомиться поближе, — бархатным голосом ответил Виктор и пригубил шампанского. Длинная чёрная прядь выбилась из его причёски и упала на лицо.
Свадьба длилась недолго.
Пробок в Москве в этот вечер не было. Пока едем в лимузине, не отрываем взгляд друг от друга. Квартира в Москве была на последнем этаже — высокие потолки, панорамные окна, город внизу как макет. Дорого, холодно, безлично. Никаких лишних вещей, никаких фотографий, никаких следов человека, который здесь живёт. Только пространство, свет и роскошь. Сильно пахло цветами в позолоченных горшках и чем-то дорогим, у чего не было имени.
Я стояла у окна в свадебном платье и смотрела на огни. Рядом со мной тихо шумел декоративный фонтан, где-то в углу в клетке пела маленькая птичка.
— Ванная справа, — сказал Мун за спиной. — Джакузи, если хочешь. После такого дня тебе не помешает освежиться.
— После такого дня, — повторила я едва слышно.
— Свадьбы утомляют. Ты устала? — Виктор расстёгивал манжеты, галстук упал на широкое кресло.
— Ты говоришь о нашей свадьбе как о деловой встрече.
— Я так привык. Уже поздно что-то менять.
Я обернулась. Он уже снял пиджак — повесил на спинку стула, расстегнул верхнюю пуговицу. Выглядел так же спокойно, как утром. Как всегда невозмутимый, чертовски обольстительный Виктор Мун.
— Я приму ванну, — я отвела взгляд, не в силах смириться с его холодом.
Джакузи была большая, белая, с видом на город через узкое вертикальное окно. Я пустила горячую воду, добавила что-то из флаконов на полке — не читая, просто чтобы был запах, что-то живое в этом стерильном пространстве. Разделась, опустилась в воду.
Лежала и смотрела в потолок.
Свадьба. Моя свадьба. Четыре часа назад я сказала «да» человеку с жёлтыми глазами, в которого давно влюблена, а по факту знала четыре дня. В платье за чужие деньги, перед гостями с пустыми лицами.
Смешно. Было бы смешно, если бы запястье не жгло.
Дверь открылась без стука.
Я не успела ничего сказать — Мун вошёл, остановился у порога. Смотрел на меня без смущения, без извинения. Просто смотрел.
— Ты мог постучать, — я опустилась поглубже в воду.
— Мог, — согласился он.
Он подошёл к краю джакузи. Сел на широкий бортик — не торопясь, не спрашивая разрешения. Закатал рукав рубашки до локтя. Опустил руку в воду рядом со мной — просто так, как будто это было естественно.
— Мун, ты меня смущаешь.
— Виктор, — поправил он, улыбаясь.
— Виктор, — имя легло в рот непривычно, тяжелее, чем должно. — Уйди.
— Нет.
Он смотрел на меня — тем самым взглядом. Изучающим. Без флирта. Без спешки. Словно у него не было ни тени сомнения в том, чем закончится этот вечер. Словно он просто ждал, когда я тоже пойму, что всё это так просто.
— Ты оставил договор. Наш брак фиктивный, — я прятала обиду, отстраняясь, словно от его прикосновения можно было отгородиться стеной.
— Наш брак фиктивный лишь на словах, — поправил он. — Это разные вещи.
— Удобное уточнение. Ты боишься за свои деньги? Или держишь меня на поводке по другой причине?
— Честно? Я не уверен, что иначе ты останешься со мной достаточно долго. — Его рука скользнула по воде, коснулась моего колена, и по коже побежали мурашки. — И я не обещал тебе пустую постель, Алина.
— Ты давишь, — повторила я, вытягивая ногу.
— Ты сама призналась мне в любви сегодня, — в его глазах сверкнуло. — Я тебе — тоже. И теперь мы муж и жена. Без спора. Без нажима. Просто факт.
Вода обжигала. Его рука была рядом, уже не касаясь. Жжение в запястье поднялось выше, разлилось по руке, по плечу, пульсируя где-то под ключицей.
Виктор поднялся с бортика. Медленно, без суеты. Расстегнул рубашку — сверху вниз, пуговица за пуговицей — и я не отвела взгляд. Потому что отводить его было бы честнее, чем смотреть, а честности на сегодня не осталось. Широкие плечи, тёмные татуировки по рёбрам — не декоративные, не модные. Что-то древнее, с углами и символами, которых я не знала. Он снял рубашку, бросил на край раковины и вошёл в джакузи.
Вода поднялась. Виктор сел напротив — далеко, через всю ширину, — и снова просто смотрел. Жёлтые глаза в пару над горячей водой.
— Ты мог хотя бы притвориться, что избавишься от договора. Солгать, в конце концов, — вспылила я.
— Мог бы, — согласился он. — Только какой в этом толк? Чтобы мы оба сделали вид, будто это что-то решило?
— Ты мог сделать это ради меня. Это называется согласие.
— Я знаю, как это называется, — он чуть наклонил голову. — Алина. Я спрашиваю тебя ещё раз, на этот раз прямо. Ты меня любишь?
Тишина. Вода гудела. Город за узким окном жил своей жизнью — огни, движение, чужие истории.
— Это ничего не меняет, — я покраснела и вжалась в ванну, ища спасения в тепле.
— Это меняет всё. Потому что я тебя люблю.
Виктор пересёк джакузи — одним движением, без торопливости — и оказался рядом. Не вплотную. Рядом, в той же горячей воде, в том же пару. И я чувствовала тепло от него отдельно от тепла воды — глубже, резче, острее.
Его рука легла на моё запястье. Туда, где жгло.
Жжение вспыхнуло — и тут же успокоилось, словно что-то встало на место. Я не отдёрнула руку.
— Что это такое? — не вопрос. Требование.
— Потом, — рыкнул он.
— Виктор.