Страница 24 из 55
Умиротворение, вот что испытывал Никита, наблюдая за тем, как Татьяна ела. «Аппетит приходит во время еды», - это было как раз про неё. И всё было так правильно: его женщина, на его кухне, за ужином, который приготовил он. Для неё.
- После такого пира мне надо как минимум два часа провести в тренажёрном зале, - оставив тарелку, Татьяна вздохнула, - но я допустила ошибку, я без машины.
Протянув руку, Никита сжал хрупкие женские пальцы. Хотел поддержать, утешить и быть уверенным, что она не оттолкнёт.
- Я могу стать твоим водителем. Зал, работа, хоть на край света, только скажи.
- На край света было бы прекрасно, - свою руку она не убрала, наоборот, в ответ сжала его пальцы и улыбнулась. – С тобой, - а потом так забавно сморщила нос, словно маленькая капризная девчонка. – Можно я завтра останусь дома, не хочу на работу. И я не сбегу, обещаю.
- Ну, если обещаешь, - Никита хмыкнул, - то можно.
Часом позже Никита вошёл в полутёмную спальню. Неяркий свет ночника придавал атмосфере не только таинственность, - полумрак пробуждал фантазию. И возбуждал.
Татьяна лежала на боку, подложив согнутую в локте руку под голову. Витала в своих мыслях, не обратив на Никиту внимания. А он не устоял, не смог просто так стоять и любоваться плавными изгибами тела. Опираясь коленом о край кровати, наклонился, оставил влажный след своих губ на остром выступе ключицы. Откинул одеяло, мелким бисером рассыпал поцелуи по плечу. Прилёг рядом и, не переставая смаковать тонкий вкус кожи, провёл рукой по линии бедра, горя желанием порвать и выкинуть к чертям собачьим шелковое платье, что прятало от него желанное тело. Придвинулся ближе, давая Татьяне ощутить всю силу своей эрекции. Но игнорировать настроение любимой не мог. Не имел никакого права на свой эгоизм именно сейчас.
- Если скажешь мне остановиться…
Его дыхание было тяжёлым, а голос срывался на каждом звуке. Он так боялся услышать отказ, что не сразу поверил, когда услышал:
- Нет, продолжай. Мне это нужно, - Татьяна плотнее прижалась попкой к его члену. – И сегодня ты главный, я вся твоя, действуй.
Он бы мог коварно улыбнуться и дать волю не только своей фантазии, но и тайным желаниям. Вот только знал, что сегодня Татьяне нужна нежность. Мягкая забота, внимание и любовь. Не то, чтобы Никита не давал ей этого раньше. Просто в большинстве случаев эта удивительная женщина предпочитала смело и открыто говорить, чего хочет. Она подталкивала, направляла, делая это деликатно. Это было справедливо: раз она дарила ему неземное удовольствие в сексе, то вправе была требовать свой оргазм. И Никите нравились такие честные и откровенно-открытые отношения. Но сегодня она была в его власти. Целиком и полностью. По собственной воле.
Он целовал её, разливал нежность, до краёв наполняя сосуды густым и вязким удовольствием. Пил вкус её кожи, опьянев от невероятных ароматов специй и пряностей, которыми были наполнены их отношения. Заполнял собой медленно, ловя каждый выдох, отмечая и замечая, как откликалось тело Татьяны на его движения. Наслаждался нежным румянцем, что расцветал на её щеках; тонув в сладком шепоте её бессвязного лепета и улыбался тому, как таяло его имя на любимых губах.
То, что было у них сегодня, напоминало музыку ветра, плавную и мелодичную, нежную и протяжную. Колокольный перезвон металлических трубочек, которые вешали у входной двери, следуя скоротечной моде.
Взлетели ввысь, парили в невесомых потоках, а потом вдруг попали в воздушную яму. Стремительно неслись, словно на американских горках так, что дух захватывало. На пике рассыпались на миллионы дождевых капель, и плавно опустились вниз, на цветочные луга и поля, сотканные любовью.