Постыдная зависимость

Глава 12

Обухом по голове, вот что чувствовала Татьяна после такого признания.

Приподнявшись на локте, положила ладонь на грудь Никиты и посмотрела в глаза. Постаралась сосредоточиться, но образ её бедного мальчика расплывался. И эта эмпатия, по всей видимости, ему по вкусу не пришлась.

- Таня, вот только не надо этой, - сталь и в голосе, и во взгляде не напугала, но напрячься заставила, - этой жалости. Да, так получилось. Жизнь на этом не заканчивается.

- Это не жалость, это, - прижавшись щекой к сильной груди, Татьяна выдохнула, - это сочувствие. Жизнь не всегда бывает справедлива. Прости, не представляю, чтобы стало со мной, если бы Женя пришёл и сказал… Прости.

- Поэтому и я не сказал родителям.

- Господи, - со стоном Татьяна откинулась обратно на подушку, - ещё и твой отец. Нет. Я не смогу пройти через это. И тебе не позволю.

Горечь ситуации, в которую сама себя загнала, жгла глаза. И ведь одно дело, когда юная девушка приводит в дом родителей вполне зрелого мужчину. Поворчат для виду, а потом примут, и поймут, что так и лучше. И совсем другое, когда сын приведёт «невесту», которая годится ему в матери… Не поймут. Не простят. Не позволят. Да она и сама на такое не пойдёт.

- С отцом я сам разберусь, не думай об этом.

- А о чём думать? – такой измотанной и усталой она давно себя не чувствовала. – О том, что ты сам всё решил? За нас двоих?

- Есть с кого пример брать, - тёплые губы коснулись кончика носа. – Таня, я уже говорил тебе, но могу и повторить: я не позволю тебе отказаться от нас. Слышишь? Прости, не могу подобрать нужные и правильные слова, чтобы объяснить. Даже в моей голове это выглядит расчётливо, будто я сделку собираюсь заключить. Будто провёл анализ возможных вариантов. А это не так.

- А как? – слабо улыбнувшись, Татьяна положила ладонь на лицо Никиты.

- То, что ты не хочешь больше детей, а я не могу… мы идеально совпали, понимаешь? Ты мой лучший вариант. Да, сказал же, что звучит не очень, не морщи нос. Мы будем жить долго и вполне счастливо. Вместе состаримся, но я умру первым, потому что не представляю, как буду жить без тебя. Как тебе такой план?

- Заманчивый, - как легко было поверить в придуманную сказку. – Но не осуществимый, - Татьяна запустила пятерню в густые волосы Никиты, - давай уедем отсюда. Я продам свой бизнес. Купим дом где-нибудь у моря. В Сочи вовсе необязательно, наоборот, давай махнём на север, к Белому морю. Там я буду ходить в шубе, укутаюсь в шарф. А ты отрастишь густую бороду. Купишь шапку-ушанку. И никто не поймёт, сколько нам на самом деле лет.

- Заманчивый план, - перехватив её руку, Никита прижался губами к синенькой венке, что била частым пульсом. – Вот только у меня родные здесь. И сестра. И маленькая племяшка. Я не могу их бросить.

- Знаю, - в её голосе сквозила печаль, - я не должна просить о таком. Я вообще ни о чём не должна тебя просить.

- А мне хочется, чтобы ты просила, - его поцелуй был таким заботливым. - Ты моя женщина, понимаешь? Моя. И мне не всегда нравится твоя независимость. Ладно, хватит валяться. Собирай вещи.

- Зачем?

- Затем, что мы едем ко мне. Здесь сегодня слишком уныло. Вот выветрится вся эта надуманная безысходность, тогда и посмотрим. И это, - он погрозил пальцем, - не обсуждается. Давай, не тяни время, я пока, так и быть, посуду помою.

Никита ушёл, а Татьяна села, уткнувшись лбом в колени. Дожила, она усмехнулась своим мыслям. Сильная и независимая? Ага, как же. Она готова была уступить настойчивому приказу своего мужчины. И уступила.

Пропустив Татьяну вперёд, Никита дотянулся до выключателя в прихожей.

- Прости, у меня сегодня не совсем прибрано. Я проспал. А потом злой как чёрт помчался к тебе. За тобой.

- Это не страшно.

Он смотрел, как она присела на пуф, прислонилась затылком к стене и закрыла глаза. Устала. Его маленькая беззащитная и такая ранимая девочка. С веснушками по всему лицу.

- Где спальня ты знаешь. Сама справишься или тебе помочь?

- Справлюсь.

- Отлично. Тогда я займусь ужином, - он усмехнулся и растрепал волосы на затылке, - из того, что найду в холодильнике.

- Я не голодна, - её глаза по-прежнему были закрыты. – Готовь только на себя.

Присев рядом, Никита нежно провёл ладонями по стройным коленям:

- Нет уж, ты поешь. Нормально поешь. Потому что ваш торт, мягко говоря, та ещё гадость.

То, как Татьяна прыснула со смеху, радовало. Значит, тревоги и печали постепенно отступали.

- Это Алька выбирала, как ты понял, она на постоянной диете. Помоги мне встать, - она протянула руку, - я так устала за эти дни.

Он помог. Рывком притянул её к себе и поцеловал. Сначала осторожно, трепетно, словно вспоминал вкус губ. Но не выдержал, обнял крепче, заставив и Татьяну прильнуть к нему всем телом, и пил, залпом, хмелея от удовольствия.

- Прости, не хотел, - с трудом заставив себя оторваться от манящих губ, Никита наклонился так, что они соприкоснулись лбами, - не хотел быть…

- Настойчивым? – она доверчиво прижалась щекой к его груди. – Или напористым? Пожалуй, мне сейчас это необходимо. А ещё, всё-таки, необходим ужин.

- Уже ушёл.

Хотя уходить совершенно не хотелось. Никита понимал, что сейчас Татьяне нужна свобода. Не от него, а от тех мыслей, с которыми она столько дней оставалась наедине. От негатива, которым она сама себя окружила.

Он суетился на кухне и представлял, как неспешно Татьяна обходила его спальню. Выдвинула ящик комода, улыбнулась, увидев его вещи, сложенные не совсем аккуратно. Покачала головой или может даже цокнула языком. Интересно, переложила по-своему или просто отодвинула в сторону, освобождая место для своих кружевных вещичек?

Рука с лопаточкой замерла над шкворчавшей в сковороде картошкой, когда желудок сжался, словно его пронзило электрическим током. Их вещи будут теперь лежать рядом. И нет, он не испугался. Улыбнулся, поняв, что именно так всё и должно быть. Пусть на время. А лучше навсегда.

- Это и есть пресловутые бабочки? - он вытер проступившую на лбу испарину, - Главное, не сердечный приступ.

- Тебе помочь?

То, как неслышно Татьяна подошла со спины, легко поцеловала между лопаток, а потом обняла, не напугало. Наоборот, наполнило душу теплотой.

- Да, можешь овощи порезать? Это домашние, отец сам на даче вырастил. И прости, ужин у нас очень вкусный, но совершенно не полезный.

- Картошка? – Никита знал, что Таня привстала на носочках, заглядывая через его плечо в сковородку. – Жареная? С сосисками? Сто лет такого не готовила.