Страница 6 из 55
4
Мельников выглядел каким-то уставшим.
Не благородной усталостью делового человека, а скорее внутренней, накопленной.
Слегка ссутулился, в уголках глаз собрались тонкие, напряженные лучики морщин, а взгляд был расфокусирован, устремлен куда-то в асфальт у своих ног.
Казалось, он чем-то встревожен, озабочен.
Стоило мне приблизиться, он мгновенно это уловил. Голова резко поднялась, взгляд нашел меня, сфокусировался и прояснился.
Он оттолкнулся от крыла машины и пошел мне навстречу.
Походка у него была быстрая, уверенная, но неспешная. По пути его пальцы, будто на автомате, потянулись к узлу галстука, поправили его, вернули безупречную симметрию.
Он остановился передо мной на почтительной дистанции, и легкая, едва уловимая улыбка коснулась его губ. Не радостная, а скорее деловая, вежливая.
– Добрый вечер, Людмила Дмитриевна, – произнес он, и его голос прозвучал ровно, почти тепло.
Меня на секунду охватило странное ощущение. Утром, при нашей встрече, мы не представлялись.
Навел обо мне справки. Ну, конечно!
В этом не было ничего угрожающего – лишь холодная констатация его возможностей и его подхода.
– Евгений Степанович, – кивнула я в ответ, давая понять, что правила его игры мне ясны.
Он оценивающе, чуть прищурившись, посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.
Из «Мерседеса» вышел один из его амбалов.
Удивительно, где он брал их всех на одно лицо – этакий типаж: фигура шкафа, квадратная челюсть, короткая стрижка, взгляд, пустой и при этом невероятно сосредоточенный.
Он молча встал чуть поодаль, сложив руки перед собой, превратившись в часть пейзажа, в живой столб.
– Мне нужна ваша помощь, – сразу перешел к делу Мельников, без лишних сантиментов. – И боюсь, дело срочное. Проедем, пожалуйста, со мной?
Я слегка опешила. Вот так просто? «Мне от вас кое-что надо, садись в машину, погнали»? Я вздернула брови, пытаясь сохранить на лице маску безразличия.
– Боюсь, мама с папой меня учили с детства не садиться в чужие машины, – сказала я.
Он не оценил мой юмор. Точнее, мою тревогу, завуалированную под шутку. В его серых глазах ничего не дрогнуло. Он лишь дал мне понять, что время на подобные словесные игры полностью истекло.
– Вы можете поехать на своей машине вслед за мной, – сразу же нашелся он, не дрогнув ни единым мускулом на лице.
Предложение звучало как уступка, как проявление уважения к моим условностям. Но это была иллюзия выбора.
То, как он это произнес – четко, не оставляя пространства для обсуждения, – говорило само за себя. Отказ просто не рассматривался.
И я отчего-то понимала, что отказывать ему действительно нельзя. Не из-за открытой угрозы, ее не было. А из-за того незримого давления обстоятельств, которое он олицетворял.
Я медленно кивнула.
– Хорошо, – сказала коротко. – Я последую за вами.
Мельников ответил кивком, сдержанным и деловым.
Он повернулся и жестом указал своему немому спутнику садиться в машину. Тот моментально ожил, бросился открывать заднюю дверцу для шефа.
Мельников скрылся в темном интерьере салона, даже не оглянувшись, чтобы удостовериться, что я согласилась. Он был уверен. Абсолютно.
Я пошла к своему скромному автомобилю.
Руки слегка дрожали, когда я вставляла ключ в замок зажигания. В зеркале заднего вида я видела, как черный мерседес плавно тронулся с места и, не включая поворотников, вырулил на проезжую часть. Он не прибавил скорость, явно давая мне время подъехать.
– Во что я, черт возьми, вляпалась? – прошептала я сама себе.
Заведя мотор, я глубоко вздохнула. В голове метались обрывочные мысли, но ни одна не складывалась в логичную картину.
Было только одно ясное ощущение ловушки, которая тихо и мягко захлопнулась.
Оставалось только следовать за темным силуэтом впереди, туда, куда он везет. На своей машине, но уже совсем не по своей воле.
Я пристроилась за ним, держа дистанцию.
Мерседес вел меня, покидая шумные проспекты и сворачивая в тихие, охраняемые кварталы.
Мы миновали кованые ворота с незаметным постом охраны и въехали на территорию, больше напоминающую парк.
В свете фонарей мелькали аккуратные газоны и контуры других особняков, утопающих в темноте.
Наконец, черный автомобиль плавно остановился у подъезда одного из таких домов – не вычурного дворца, но строгого, солидного здания из темного кирпича, с высокой остекленной дверью и минималистичными линиями архитектуры.
Я припарковалась рядом. Мельников уже вышел и, не дожидаясь меня, направился к входу.
Его амбал вышел из-за руля и занял позицию у машины, его взгляд, тяжелый и безразличный, скользнул по мне.
Он, что, привез меня к себе домой?
Евгений Степанович обернулся на пороге, видя мою заминку.
– Прошу, – сказал он просто, открывая дверь.
Я шла, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. В голове пронеслись обрывки криминальных сводок и триллеров. Я – в частном владении могущественного и встревоженного человека, окруженная его людьми. Что он может замышлять?
Но холодная, логичная часть сознания тут же возразила: при таком количестве свидетелей, при том, что мой автомобиль стоит на его территории с записанными на камеру номерами, открытое насилие – абсурд.
Это был слабый луч здравого смысла, но я ухватилась за него.
Отказываться и бежать сейчас, когда мы дошли до этой точки, казалось еще более опасным и глупым. Страшно было капец, но я шла.