Страница 53 из 55
33
Он оторвался от моих губ, и несколько секунд мы просто стояли, лоб в лоб, тяжело дыша в гуле серверов. Его дыхание обжигало мою кожу.
– Ну что, – его голос был низким, хриплым от страсти и еще не остывшей злости. – Теперь довольна?
Я не смогла сдержать улыбку. Глупую, широкую, победоносную. Внутри все пело и дрожало.
– Пока не решила, – прошептала я, касаясь своих губ кончиками пальцев. Они был влажным и чуть припухшим от нашего поцелуя.
— Может, нужно повторить? Для чистоты эксперимента. – Ответил он с улыбкой – редкой, настоящей, с легкой хитринкой в уголках глаз.
И снова поцеловал меня, но уже иначе: медленно, вкушая, как будто пробуя что-то сладкое и запретное. Его руки скользнули с плеч на талию, притягивая ближе.
– Такой вариант меня устраивает, – пробормотала я между поцелуями, перемежая их короткими, легкими укусами. – Настоящая версия Евгения Мельникова.
– Теперь у тебя есть доступ к настоящей версии. Без камер.
– А что в этой версии предусмотрено? – играя, я откинулась назад, глядя ему в глаза. В них больше не было ледяной стены. Горел огонь, который обжигал и манил.
– Все, что захочешь, – он притянул меня обратно, и его губы коснулись чувствительной кожи под ухом, вызвав дрожь. – Возможности безграничны и эксклюзивны.
– Ого, вы намекаете на свою верность и преданность мне, Евгений Степанович? – я запустила пальцы в его волосы, слегка потянув. Он зарычал от удовольствия, прижимая меня к прохладной металлической стойке. – А если я хочу чего-то безумного?
– Безумного? – он снова поцеловал меня, долго и глубоко, вынимая душу. – Ох, женщина… что ты со мной делаешь? Как мне в таком состоянии возвращаться к инвесторам?
Мы целовались еще несколько минут, украденных у времени, у расписания, у всего мира за этой дверью.
Это был уже не яростный штурм, а сладкое, взаимное исследование. Флирт, переплетенный со смехом и шепотом, с легкими укусами и обещаниями, оставшимися невысказанными, но, наконец-то (наконец-то!) понятыми.
Наконец, с глубоким, неохотным вздохом он отстранился, поправил мятую блузку на моем плече, потом свой собственный пиджак.
– Итак, – он взял мое лицо в ладони, большие пальцы провели по моим щекам. – Теперь ты успокоишься и будешь вести себя прилично?
Я притворно задумалась, глядя в потолок.
– Не уверена, – сказала я с наигранной серьезностью. – После таких поцелуев… Мне кажется, у меня может закружиться голова, и я случайно устрою фейерверк из теста для печенья на следующем брифинге.
Он рассмеялся – открыто, по-настоящему. Звук был непривычным и таким дорогим.
– Угроза принята к сведению, – он поцеловал меня в лоб, потом быстро и крепко – в губы. – Мне нужно возвращаться к людям, у которых ты, вероятно, отбила всякое желание вкладываться в мой проект.
– Ой, – фыркнула я без тени раскаяния.
Он открыл дверь, пропуская меня вперед. В светлом коридоре мы снова стали публичными фигурами: он – собранный политик, я – его невеста. Но над нами облаком парила невидимая, наэлектризованная энергия.
– Это только начало, – тихо сказал он мне на ухо, прежде чем сделать шаг навстречу ожидающим его помощникам. – И я очень надеюсь, что новая переменная в нашем “контракте” повлияет на твое решение переехать ко мне еще до свадьбы?
– Намекаете на интим до замужества? – Я снова сделала вид, будто серьезно задумалась. – Ну, я даже не знаю… я девушка приличная.
– А если я гарантирую неприличия?
– Да, тогда, безусловно, да!
Он усмехнулся, оглядывая меня с теплотой и обожанием, наконец, не скрывая истинных чувств. Волшебство какое-то!
Весь остаток дня я витала в облаках. Я ловила на себе его взгляды через зал – быстрые, горячие, полные тайного смысла. И каждый раз отвечала едва заметной улыбкой. Фальшь ушла, растворилась. Осталась только дрожь ожидания под кожей.
✎……
На следующий день начали заносить мои вещи в его дом… (и, пока еще не могу в это поверить) наш дом.
Я наблюдала, как коробки с книгами, мелочами и немногочисленными личными сокровищами занимают место рядом с его строгими, минималистичными вещами.
Беня, сидя в переноске, ворчал на всех и вся, но его любимый тапок-трофей уже лежал на новом месте – у камина в кабинете.
Вечер выдался на удивление тихим.
Мельников освободился от дел раньше обычного. Я сидела в гостиной, слыша, как его шаги затихли в игровой Анечки.
Сквозь приоткрытую дверь доносился его голос, низкий и непривычно мягкий, пока он объяснял правила новой настольной игры. Потом раздался звонкий смех его дочери.
Беня, наконец выпущенный из переноски, вел себя как настоящий исследователь на новой планете. Он двигался по периметру гостиной, приземистый и настороженный, обнюхивая каждый угол, каждый предмет мебели.
Его нос морщился от новых запахов – полированного дерева, кожи, чужого дома. Увидев огромный ковер с геометрическим узором, он вдруг замер, присел, а потом дико понесся через всю комнату, скользя на поворотах и безумно маша хвостом.
Аня, выбежавшая из своей комнаты за водой, замерла и залилась смехом. Даже Мельников, стоявший в дверях, не смог сдержать улыбки. Не привычную, светскую, а настоящую, идущую от глаз. Робот дал сбой. На его лице, даже всего на мгновение, появилось простое человеческое умиление.
За ужином мы ловили взгляды друг друга. Мои скользили к его губам, и я будто снова чувствовала их жар, их влажное, требовательное прикосновение.
Он тоже смотрел на меня. Мы оба знали, что хотим продолжения. Эта мысль висела между нами, сладкая и немного тревожная.
Когда Анечка, наконец, уснула, прижимая к себе Беню (его согласия никто не спрашивал), в доме воцарилась тишина.
Мы оказались в библиотеке.
– Твой кот – хаос в полосатом обличье, – тихо произнес он, подходя ко мне. Наши пальцы соприкоснулись.
– А твоя дочь – его идеальная союзница, – парировала я.
– Устраиваете мне очередную проверку на прочность, – он улыбнулся уголком рта.
– Ты ее уже прошел, в серверной, – выдохнула я, глядя ему прямо в глаза.
Его ладони легли мне на талию, втягивая в свое пространство. Столько нежности в этом – просто чистый кайф!
Его поцелуй начался с легкого, почти исследующего прикосновения. Губы скользнули по моим, отступая, чтобы вернуться снова, уже увереннее.
Я отвечала ему, открываясь этому медленному, сладкому огню. Он целовал уголки моих губ, основание шеи, где пульсировал пульс, возвращался ко рту, каждый раз глубже и дольше.