Страница 32 из 55
21
Я взяла документ и начала читать. Буквы сначала сливались, но я сделала глубокий вдох, и текст стал четким.
Пункт первый определял статус: я, Людмила Дмитриевна Кораблева, официально становлюсь «публичной спутницей» Евгения Степановича Мельникова с целью формирования положительного общественного имиджа кандидата.
Далее шла конкретика, разбитая на этапы.
Этап 1: Фиктивная невеста.
Срок: с момента подписания до даты регистрации брака, указанной в приложении.
Дата была обозначена – 15 апреля. Менее чем через два месяца.
Обязанности: регулярное присутствие на официальных мероприятиях (расписание и дресс-код предоставляется пресс-службой), совместные публичные появления (выходы в свет), включая посещение благотворительных мероприятий, открытий социальных объектов (в частности, того самого реабилитационного центра).
Обязательное участие в подготовленной фотосессии для «счастливой пары» и одно совместное интервью для крупного городского медиа.
Требование: «демонстрация теплых, но сдержанных эмоций, соответствующих этапу развития серьезных отношений».
– Дресс-код? – я посмотрела на него, моргнув. – Ваши люди будут диктовать мне что надеть?
– Это формальность, скорей всего. Чтобы вы понимали, что некоторые из мероприятий требуют соответствующего… внешнего вида.
– Разве я не одета соответствующе? – с вызовом спросила я, выпрямив осанку, отчего мой разрез на блузке немного сместился ниже.
А на виске у Мельникова задергалась венка. Раздражение это было из-за моих вопросов или что-то еще – я не знала, но видеть его слегка пошатнувшееся каменное выражение – бесценно. Он, все-таки, в первую очередь мужчина, а не мэр.
– А нельзя прописать поконкретней? Может, ваши люди потребуют носить зеленый, а я, знаете ли, теряюсь в этом цвете, буквально выгляжу, как моль и… Или они попросят вот эти костюмы тройки, или воротники-стойкой, или бежевый? У меня ни одной бежевой вещи… ну, кроме… нижнего белья. Но я так понимаю вам не нужна была эта информация, сама не знаю зачем я вам это сказала…
Евгений Степанович сдержанно кашлянул в кулак и сделал пометку на полях своего экземпляра.
– Это все, Людмила Дмитриевна?
Я подняла указательный палец вверх, серьезно вчитываясь в пункты контракта.
– Да, и что в вашем понимании «теплые, сдержанные эмоции»? – спросила я, выгнув бровь.
– Эм… – этим вопросом я очевидно поставила его в ступор. Еще больший, чем с бежевым бельем. Бедняга.
– Какие проявления эмоций разрешены, а что будет перебором? – Продолжала давить я. – Мы будем держаться за руки, обниматься и… целоваться?
Спросила сначала, а потом поняла, что спросила. Жар разлился от щек к вискам и дальше, под воротник блузки, оставив на коже колющее ощущение.
Мельников резко замер. Пальцы, лежавшие на столешнице, слегка сжались, прежде чем расслабиться.
– Детали всегда важны, – произнес он ровно. – Благодарю за конкретику. Это избавит нас от неловкости в будущем.
Он говорил деловым тоном, но в его глазах, пристально смотревших на меня, была тень чего-то иного – не смущения, а скорее напряженного интереса, который он едва сдерживал. Он откашлялся в кулак.
– Итак, по порядку. Руки. Да, это разрешено и даже рекомендуется в моменты, когда это выглядит естественно: при выходе из машины, на прогулке, во время публичных выступлений как легкий, ободряющий жест. Объятия… – он сделал едва заметную паузу, переводя взгляд на папку с договором, – допустимы при встречах и прощаниях на людях. Кратковременные. Не театральные.
Теперь он посмотрел на меня снова. Взгляд был прямым, но в глубине его зрачков, казалось, мерцала искра некоего вызова, смешанного со странной неловкостью.
Он казался человеком, разбирающим сложный чертеж, где внезапно обнаружилась двусмысленная деталь.
– Касательно поцелуев, – продолжил он, и его голос стал чуть ниже, чуть тише, сохраняя официальную интонацию, но теряя абсолютную сталь. – В публичном поле, на камеры – только поцелуи в щеку. При встрече. Или, в исключительных, праздничных обстоятельствах. Все остальное… – он наконец отвел глаза, уставившись в точку где-то у моей правой руки, лежавшей на столе, – все остальное не требуется. И, следовательно, не будет регламентироваться. Если только не возникнет крайней оперативной необходимости, о которой вас заранее известят.
Он произнес эту фразу «оперативная необходимость» так же сухо, как говорил о финансировании центра, но кончик его уха заметно покраснел. Он снова откашлялся, поправил идеально прямой галстук, который не нуждался в поправке.
– Наша задача – создать устойчивый, гармоничный образ для внешнего наблюдателя, – сказал он, уже возвращаясь к своему привычному, отточенному тону. – Не влюбленных подростков, а двух взрослых, уважающих друг друга людей, между которыми возникла серьезная привязанность. Это вызывает доверие. Сдержанность в данном случае – более сильный инструмент, чем открытая демонстративность. Понятны границы?
Он поднял на меня взгляд, и теперь в нем читалась только деловая готовность к диалогу. Но та секунда заминки, легкий румянец на скулах, который он так быстро подавил, и этот нервный жест с галстуком – все выдавало, что вопрос задел его лично.
«А вы не такой уж и робот, Евгений Степанович», — улыбнулась я про себя.
И то, что он так тщательно взял себя в руки, пряча эту мгновенную реакцию за ширмой протокола, говорило о многом. О том, что мысль об этих «нерегламентированных» деталях пришла и ему в голову. И что она ему не была неприятна.
– Понятно, – вздохнула я, чувствуя, как жар еще больше залил мое лицо.
Я продолжила читать, а он сделал еще одни пометки на полях.
Этап 2: Фиктивная жена.
Начинается после государственной регистрации брака. Ключевое условие: я обязана в течение трех дней после регистрации полностью переехать в его дом и проживать там на постоянной основе.
Мне предоставляются все необходимые условия, но факт совместного проживания должен быть очевиден для обслуживающего персонала и, косвенно, для общественности.
Обязанности расширялись: теперь требовалось присутствие на всех ключевых событиях, связанных с его деятельностью как мэра и кандидата на предстоящих выборах.
Формальное ведение совместного домашнего хозяйства (планирование мероприятий с персоналом, прием гостей).
Участие в церковных и общественных мероприятиях как «жена».