Страница 18 из 55
13
Я поняла о чем говорил Мельников, когда утром, собираясь на работу, включила телевизор просто фоном.
Беня довольный, кверху пузом лежал сытый и мурлыкал.
В новостях местного канала показывали… момент, как я сбила аферистку с апельсинами.
Кадры с толпой. Сам Мельников в паре кадров – стоял чуть в стороне, его лицо было сосредоточенным, решительным.
И какая-то блондинка на такой же машине, как моя, в той же верхней одежде. Но я точно помнила: когда была там – никто не снимал. Это было инсценировано наполовину. Что-то из реальных кадров, а что-то подстроено.
– Нет, не может быть!
Я сделала громче.
В новостях говорили о храбром, доблестном поступке будущего мэра, который спас девушку от мошенницы.
Репортер с пафосом описывал, как Евгений Степанович Мельников, заметив опасную ситуацию, лично вмешался и предотвратил преступление.
Блондинка на кадрах – якобы я – благодарно смотрела на него, ее лицо не показывали, ракурсы такие, чтобы его не было видно.
Афигеть!
Я стояла с чашкой кофе, чуть не выронив ее, и почувствовала, как пол под ногами становится мягким, как будто я проваливалась.
Маховик. Он говорил о маховике. И это было оно. Моя маленькая, неловкая, частная история теперь была публичным имуществом. И ее переписали!
Телевизор продолжал говорить. Уже перешли к другим новостям. Но в моей голове звучал только его голос из темного коридора: «Маховик уже запущен».
Это не было угрозой. Это было отчетом о выполнении работы. Процесс начался. Моя жизнь, моя история были взяты в оборот. Их обточили, придали нужную форму и выпустили в свет.
Набрал Леша, вырвав меня из оцепенения.
Веселый, отдохнувший родной голос:
– Сестрица, привет! Ты еще дома? Хочу к тебе заскочить, поедем вместе на работу. Поболтаем? Две недели не виделись. Привез тебе восточных сладостей.
Я была так рада его предложению, потому что под окном видела какой-то подозрительный джип. Да, уже не машина Мельникова, как он и сказал – его личная инициатива вчера была последней.
А вот его люди были, походу, начеку. Под присмотром брата было бы неплохо добраться до работы.
– Да, дома! Подъезжай, очень жду, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно и радостно.
Я быстро собралась, наспех поправила волосы и оделась. Взглянула в окно – темный джип все еще стоял на противоположной стороне улицы, в нем четко виднелся один человек, сидящий за рулем. Он не читал, не курил, просто сидел и наблюдал.
Через десять минут подъехал Леша. Его идеально вылизанная новенькая тачка резко выделялась на фоне серой уличной обыденности. Он выскочил, загорелый, широко улыбаясь, с яркой коробкой в руках.
– Сестренка! – обнял меня крепко, по-братски, и я на секунду забыла о джипе, о Мельникове, о всей этой каше. Здесь был просто мой брат, с его простой радостью и восточными сладостями.
Мы сели в машину. Леша завел двигатель, и я почувствовала себя сразу безопаснее. Он начал рассказывать о своем отпуске, о том, как отдыхал, о смешных ситуациях и о девушке, от которой устал так, что мечтал вернуться поскорей на работу.
– Тогда зачем она тебе? – задала я и так очевидный вопрос. Мужчины! Что с них взять. – Ой, бу-э, не отвечай!
Мы смеялись, были искренне рады видеть друг друга. Но… я-то улыбалась, а все равно изредка поглядывала в боковое зеркало. Темный джип следовал по пятам.
– А ты тут как? – спросил Леша, прерывая свой рассказ и внимательно посмотрев на меня. – Что-то ты немного… напряженная. Все хорошо?
– Все хорошо, просто работа, заботы, – ответила я, стараясь сохранить легкий тон. – Спасибо, что подвез. И за сладости особенно. Заглядывай, чай попьем.
– Кстати, ты слышала новости сегодня? – спросил Леша невзначай, переключая радиостанцию. – Что-то там про нашего будущего мэра крутили. Он теперь герой. Я не вслушивался, но звучало круто.
Я почувствовала, как внутри все сжалось. Но ответила спокойно:
– Да, мельком видела. Политика – вообще отдельный мир. Не всегда понятно, что там реально, а что просто для картинки.
– Ага, точно, – согласился Леша. – Ну, а как пациенты? Сложные случаи были?
– А ты сразу за все не хватайся, тебе завтра в Питер, ты помнишь?
– Что? Не-е-ет…
– Леш, ты обещал, – строго зыркнула на него я. У меня были рычаги давления на братца, но я не хотела их применять в ход.
– Ладно, сестренка, ради тебя, но учти: я этого очень и очень не хочу. Так что за тобой должок, – дружелюбно подмигнул он.
«Теперь еще и брату должна!» – подумала я, вздохнув.
Мы пришли на работу и стали уже не братом и сестрой, а заведующей и лечащим врачом. За весь день так и не пересеклись.
Вечером решила уйти, наоборот, пораньше. Вот такая вот я, внезапная.
Джип был снова у порога. На капоте моей машины стояла коробка, перевязанная лентой, а в ней – новый регистратор.
– Все ясно, начал техничный подкуп… – вздохнула я.
Воинственно подошла к джипу, постучала в окно. Стекло медленно опустилось вниз, и на меня смотрела лысая, бородатая шкафина.
– Верните это своему начальнику, – вручила коробку и с деловым видом вернулась к своей машине.
Внутри вся тряслась, как заяц. Чего только себе не представила, когда почти бежала к машине! Но, все же, была горда собой.
Нечего меня кормить подачками! Если я отказываюсь быть его невестой, то не должна ничего принимать… Даже если «что-то» очень нужно и очень хочется.
На следующее утро джип был на том же месте, а амбал в нем другой.
Я не выдержала, когда зашла к себе в кабинет, взяла телефон, и пальцы сами вывели текст, резкий и без точек:
Почему меня преследуют ваши амбалы? По пятам! Это нарушение моих границ. Мне на вас заявить?
Отправила. Сообщение ушло.
Ответ пришел почти мгновенно, будто он ждал.
Они вас не преследуют, Людмила Дмитриевна, они вас охраняют. Как мою невесту.
Кровь ударила в виски. Я сжала телефон и перечитала раз пятнадцать. Что это еще за заявочки?!
Он уже не просто пересек мои границы – он возвел на их месте свои форпосты и выставил караул!
– Да чтоб тебя! – прошипела я в тишину кабинета, но это был жалкий, беспомощный звук.