Страница 11 из 55
7
На каком-то интуитивном уровне, я почувствовала угрозу сделала шаг назад.
– Кто это? – спросила женщина лет сорока в строгих черных очках и с не менее строгим взглядом, от которого я вмиг почувствовала себя маленькой, незначительной и некомпетентной… во всем.
Мельников устало вздохнул, поднялся и поправил галстук резким, торопливым движением.
– Это Людмила Дмитриевна Кораблева, заведующая детским хирургическим отделением городской больницы. И лечащий врач моей Анны.
Женщина слегка опустила очки на кончик носа и окинула меня взглядом, полным наставничества, который я хорошо помнила с детства, когда меня вызывали к доске для ответа на особенно трудный вопрос.
– Замужем? – поинтересовалась она, осмотрев меня с головы до ног.
Мельников тут же зыркнул на нее с предупреждением.
– Я знаю к чему вы спрашиваете, Виктория, но…
– Ну что же вы стоите, Людмила Дмитриевна? Проходите, – вдруг засуетился мужчина, встав с кресла, и подскочил ко мне, протягивая руку и чересчур импульсивно пожимая мою, как только я протянула ее на автомате. – Очень рад видеть, что у нас в здравоохранении работают такие очаровательные молодые специалисты. Меня зовут Иван Николаевич, я помощник Евгения Степановича. Слышал, вы помогли Анне. Ей стало лучше.
– Температура снизилась до критической отметки, и теперь важно стабилизировать состояние и начать выздоравливать, – отчеканила я, все еще чувствуя себя словно под микроскопом от взгляда этой странной женщины.
– Да-да, конечно, вы правы, Людмила Дмитриевна, – Иван Николаевич галантно подвел меня к большому массивному столу и усадил. – Вы отлично справились. Люблю людей, находящихся на своем месте.
Я сама не заметила, как вместо того, чтобы уйти домой оказалась за столом с влиятельными людьми, да еще и услышала то, чего, не должна была услышать. Не думаю, что эти люди подвел меня к столу и усадил за него.
Не успела я опомниться, как вместо того, чтобы уйти домой и укрыться от этого музейного здания, я уже оказалась в обществе весьма влиятельных людей города, и почему-то они все сосредоточили на мне своё внимание.
Коротко и шумно сглотнув, я собралась с духом, выпрямила спину и уверенно посмотрела в глаза Евгения Степановича.
– Не волнуйтесь, я почти ничего не услышала, а то что услышала, не поняла толком и забуду, как только выйду за порог этого дома. Поверьте мне.
Я пыталась найти в его взгляде подтверждение того, что он мой союзник, и убедилась, что он действительно на моей стороне. Но…
Но я мыслила не в том направлении.
Он не испугался разоблачения, не искал в моем лице угрозы. Его взгляд был оценкой, холодным и безжалостным взвешиванием чего-то совершенно иного.
В глубине его опасных, решительных глаз не было паники, а лишь быстрое, почти слышимое шевеление мысли.
– Дадите нам пару минут для приватного разговора, – задумчиво произнес он, глядя куда-то вниз. Так что я толком не поняла кого именно он об этом просит: меня или своих людей.
И пока соображала, Иван Николаевич и Виктория, суетливо поднялись со своих мест и вскоре покинули кабинет.
Мы остались одни.
Мельников медленно сел, откинулся в кресле, и пальцы его правой руки принялись постукивать по полированной поверхности стола.
– Допустим, вы «забудете» о том, что мне нужна фиктивная жена, – начал он, и его голос прозвучал спокойно, даже устало. – Это было бы слишком просто. Информация, подобная услышанной, имеет свойство не забываться. Она оседает где-то здесь, – он легонько постучал себя по виску, – и ждет своего часа. Даже если вы искренне в это верите.
Я попыталась снова заговорить, оправдаться, но он мягко поднял руку, останавливая меня.
– Вопрос не в том, верю ли я вам. Вопрос в том, что теперь с этим делать. Вы оказались здесь случайно, но факт остается фактом: вы теперь часть этого уравнения. И простая надежда на вашу забывчивость – слабая и ненадежная переменная.
Он замолчал, и его взгляд скользнул мимо меня, в окно.
Я сидела, чувствуя, как мое первоначальное, наивное мужество тает на глазах. Думала, что он увидит во мне невольного свидетеля, которого нужно умаслить или припугнуть. А он видел что-то другое…
– Этой ночью вы проявили свои лучшие качества. Возможно, это и не бросается в глаза, но я всё заметил: как вы взялись за дело, как отнеслись к чужому ребёнку. Никто не просил вас укачивать мою дочь, и вы, очевидно, сделали бы так с любым ребенком, а не только потому что она моя дочь. И Анна… Она вас так назвала. И да, я вам верю.
Я машинально пробубнила:
– Спасибо.
– Вы сказали «не поняла толком». Фраза «фиктивная жена» не требует глубокой расшифровки, особенно в контексте беседы мэра с его… советником. Вы все поняли прекрасно. И именно поэтому ваше предложение это забыть – жест доброй воли, но не более. Ия тоже это ценю в вас.
Он сложил руки перед собой.
– Теперь давайте мыслить практично. Я не собираюсь вам угрожать. Это глупо и создает лишние риски. Но и отпустить ситуацию на самотек я тоже не могу. Вам нужно предложить что-то большее, чем обещание. И мне нужно это предложение принять. Или, – он едва заметно улыбнулся уголками губ, – предложить свое.
Воцарилась тишина. Стук пальцев прекратился.
Он ждал. Стратегически ждал, когда я догоню ход его мыслей, выйду за рамки своего наивного «забуду и уйду». И тогда до меня стало медленно доходить.
Он не искал во мне врага или шантажиста. Он искал… элемент. Деталь, которую неожиданно обнаружил на игровом поле и теперь решал, как ее можно использовать.
Его спокойствие было не маской, а признаком человека, который привык просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед, где любая случайность – лишь новая фигура на доске.
Мысль ударила с такой внезапной и ясной силой, что дыхание перехватило. Я буквально почувствовала, как холодная волна покатилась от висков к самым кончикам пальцев.
Он хочет предложить роль своей фиктивной жены
мне
!