Страница 52 из 61
Я вспомнил, как она говорила с первого дня.
— Не отказываюсь. Согласие подтверждаю.
— Принято.
Мара подняла первую мензурку.
— Девять мер и две пятых. Выпить за три минуты, не быстрее. После — не вставать и не разогревать сердцевину.
Лишайник был горьким, с привкусом мокрого камня. На первой минуте ничего не произошло. На второй заболели зубы. На третьей холод из груди пошёл к плечам и животу.
Мара забрала пустую мензурку.
— Время.
— Семнадцать десять, — сказала Лея.
Через четыре минуты пальцы онемели. Через шесть я перестал чувствовать ступни. Серые прожилки в глазах стали темнее, затем начали бледнеть.
— Связующее выходит, — сказала Орса. — Пульс тридцать два.
На восьмой минуте Мара дала железоцвет.
Он был густым и горячим. В желудке свело. Я удержал состав, хотя тело пыталось избавиться.
— Дышите через нос, — сказала Мара. — Не глубоко. Ровно.
Пульс упал до двадцати четырёх. Кожа на руках посерела. Комната отдалилась, звуки стали глухими.
— Конденсат через двенадцать минут, — сообщила Орса.
— Я не смогу дать огонь.
— Сможете после освобождения солей. Один короткий выдох в серебряную спираль. Без формы.
Мара поставила передо мной охлаждённую трубку. Второй конец входил в пустой флакон, окружённый снегом.
— На счёт три, — сказала она. — Один обычный вдох. Не последовательность превращения. Только тепло из груди.
Я кивнул.
— Раз. Два. Три.
Выдохнул.
Сначала вышел обычный воздух. Потом под грудиной вспыхнула боль. По трубке прошёл слабый золотой свет, на холодном стекле осели три прозрачные капли.
Огонь погас.
Не уменьшился. Исчез.
Я не чувствовал сердцевину.
Ивар сделал шаг к столу. Лея остановила.
— По плану.
Мара собрала конденсат, смешала с последней частью железоцвета и поднесла к моим губам.
— Выпейте.
— Нет огня.
— Поэтому нужен ваш рисунок. Пейте.
Я выпил.
Температура у груди упала ниже деления капилляра. Орса искала пульс у шеи. Мара держала моё лицо, не позволяя голове запрокинуться.
— Сердцевина не определяется, — сказала Орса.
Эта фраза позже станет основанием объявить смерть.
— Формулировка для сообщения, — сказала Лея. — «После применения лечебного состава произошло полное угасание огненной сердцевины. Признаков драконьей жизни нет. Человеческий пульс не определяется обычным способом».
— Утвердите сейчас, — попросила Орса меня. — Потом не сможете.
Я повторил про себя. Слова были точными: не утверждали окончательную смерть, но любой внешний свидетель услышит именно её.
— Утверждаю, — выговорил я.
Мара наклонилась ближе.
— Дальше вы ничего не контролируете. Я продолжаю лечение. Лея — операцию. Ивар не отменяет. Понимаете?
— Да.
— Доверяете?
После Харона это слово не могло означать «повинуйтесь». Оно означало обратное: перестать отдавать приказ, когда меня не будет.
— Да.
— Тогда не пытайтесь проснуться раньше времени.
Это было последнее, что я услышал.