Страница 39 из 61
— Значит, вы не знаете противоядия из прошлого.
— Нет. Мы строим его из местных правил.
Я вернулся к столу.
— Что случилось с вашим телом?
— Погибло. Если время там продолжилось, меня похоронили.
— Семья?
Мара отвела взгляд.
— Была младшая сестра. Больше никого близкого.
— Как её звали?
— Лена.
Мара произнесла имя иначе, чем местные имена: мягче, с ударением, которое я не стал повторять.
— Она жила в другом городе. Мы созванивались по устройству… вроде переговорного кристалла, только без кристалла и на большом расстоянии. В последний вечер она позвонила, пока я проверяла результаты. Я не ответила. Решила закончить таблицу и набрать утром.
— Утра не было.
— Для меня — нет.
Она смотрела на соединённые руки. Не плакала, но каждое слово приходилось отделять от следующего.
— Самое страшное не то, что я умерла. Лена получила сообщение от полиции или больницы, приехала опознавать тело и не узнала ни одной причины. Возможно, решила, что я проигнорировала её звонок потому, что работа опять была важнее. А я не могу сказать, что слышала. Не могу извиниться. Не могу даже узнать, кто закрыл дверь моей квартиры.
Я потребовал от неё факт, которого не мог проверить, и получил не чудесную тайну, а пропущенный разговор. Это не доказывало переход между мирами. Зато объясняло, почему она всегда отвечала Тилю, даже когда работала с опасной пробой, и почему не оставляла обещанный разговор «на потом».
— На Харонском перевале я не ответил на три сигнала от капитана Лота, — сказал я. — Они мешали приказу об отступлении. Потом отвечать было некому.
Это не была равная утрата. Я выбирал, она — нет. Но Мара не стала сравнивать.
— Значит, вы понимаете незаконченную фразу, — сказала она.
— Да.
Мы сидели молча. Я не предлагал найти путь в её мир, вызвать жрецов или обещать невозможное. Впервые помощь заключалась не в действии.
— Вы хотите вернуться?
— Первые недели хотела. Теперь не знаю, существует ли путь. Я не стану строить жизнь вокруг двери, которой никогда не видела.
Она ответила ровно, но большой палец правой руки тёр старый ожог прежней Мары — так происходило всякий раз, когда она боялась.
— Вы заняли тело женщины, которую не знали, — сказал я.
— Да.
— Пользуетесь её именем, домом, деньгами.
— Да.
— Вас это не тревожит?
— Каждый день. Но я не выбирала её смерть и не могу вернуть тело. Могу только не уничтожить то, что осталось: аптеку, Тиля, имя Эмиля. Поэтому не продала всё и не уехала.
Наконец её упорство обрело другую причину. Она защищала не наследство мужа. Отрабатывала право жить после чужой смерти.
— Почему токсиколог оказался в теле женщины, которую отравили? — спросил я.
— Не знаю. Возможно, совпадение. Возможно, связь, которую мы пока не понимаем. Это создало проблему, но не дало готового решения.
Я мог вызвать Орсу и Лею. Зафиксировать показание, обследовать, передать жрецам Первого Пламени. Закон не знал статьи о людях из других миров. Цех использовал бы это лучше любого обвинения: неизвестная сущность в теле вдовы изготовила яд.
— Кто ещё должен узнать? — спросил я.
— Лея, если тайна станет доказательством. Орса — если влияет на лечение. Тиль — когда я смогу сказать так, чтобы он не решил, будто потерял и меня.
— А сейчас?
— Сейчас решаете вы.
Слишком много доверия в руках человека, который привык превращать доверие в ответственность.
— Я не знаю, верю ли в переход души, — сказал я. — Верю, что вы считаете себя Анной Соколовой. И что ваша история объясняет факты лучше лихорадки.
— Для начала достаточно.
— В деле вы останетесь Марой Лорен. Иначе потеряете лицензию и право на аптеку до того, как суд поймёт вопрос.
— Я и сама выбрала имя Мара. Анной меня больше никто не знает.
— Я знаю.
Она подняла глаза. Между нами снова появилось то пространство, которое исчезло ночью. Теперь оно состояло не из стола или титула, а из двух жизней, одну из которых нельзя проверить.
Я протянул руку ладонью вверх.
Мара положила свою. Пальцы были тёплыми. Я не обещал верить всему. Она не требовала.
В дверь постучал Ивар.
— Срочно.
Мара высвободила руку.
Ивар вошёл с копией ложного запроса и журналом внутренней линии.
— Отправитель использовал терминал Дарена Осса в половине третьего ночи. Сам Дарен утверждает, что спал дома. Дежурный видел человека в форме снабжения, лица не рассмотрел.
— Где Дарен?
— В управлении. Лея едет туда с ордером на допрос и проверку терминала.
— Он знает, что запрос не прошёл?
— Пока нет. Дежурному приказали молчать.
Я разложил план. Запрашивали задний двор, угольный люк, время смены гражданского поста и маршруты Тиля. Не военные образцы. Не меня. Аптеку и людей внутри.
— Они готовят налёт, — сказал Ивар.
— Или проверяют, заметим ли мы запрос, — ответила Мара.
— В любом случае «Белую ветвь» нужно закрыть и вывести вас с Тилем, — сказал я.
— Мы обсудим с Леей.
— Обсуждать нечего. Вы останетесь здесь до задержания отправителя.
Мара посмотрела на меня так, что я услышал собственную ошибку раньше её слов.
— Вы предлагаете?
Я мог исправить формулировку. Не исправил.
— Я отвечаю за безопасность.
— Мы час назад говорили о доверии.
— Поэтому я не позволю вам вернуться туда, куда запрашивали путь нападения.
— Доверие не означает, что вы принимаете решения за меня.
— Это не личное решение. Оперативная мера.
— Тогда оформите через магистрата.
— Пока Лея получит постановление, нападение может начаться.
— Значит, вы уже решили.
Она встала.
— Я еду в аптеку. Тиль там.
— Ивар перевезёт его сюда.
— Нет.
— Мара.
— Вчера вы обещали, что мой уход не изменит расследование. Сегодня я рассказала вам то, за что меня могут лишить имени. Через десять минут вы снова распоряжаетесь, где мне жить.
— Ночью вы были женщиной, которая решила остаться. Сейчас вы свидетель под угрозой.
— Я не перестала быть женщиной, когда наступило утро.
Она взяла футляр.
— Пойдёте за ней? — спросил Ивар.
— Пойдём вместе. И выставим скрытую охрану.
Мара обернулась у двери.
— Только с моего согласия и через Лею.
— Хорошо, — сказал я.
Слово было ложью уже в момент произнесения.
* * *
В управлении Дарена Осса не нашли.