Страница 35 из 61
ГЛАВА 12. Ночь без чинов
Мой дом был построен для дракона и оказался неудобен для трёх женщин с лабораторной посудой.
Столы стояли слишком низко для меня и слишком высоко для Мары. Окна открывались рычагом под потолком. В столовой имелась вытяжная труба для случайного огня, но не было ровной рабочей поверхности: прежний хозяин предпочитал длинные пиры точным измерениям.
Орса осмотрела комнату и велела снять дверь с кладовой.
— Зачем? — спросил Ивар.
— Положим на козлы. Получится стол.
— Это красное дерево.
— Оно ровное.
Через десять минут дверь лежала на двух скамьях, накрытая чистым полотном. Мара расставляла колбы, Орса — медицинские инструменты. Лея принесла копии судебных запросов и уехала после полуночи: судья принял ходатайство, но решение обещал не раньше следующего вечера.
День ушёл на поиски старого лишайника. Мы проверили семь закрытых аптек, три больничных склада и запас академии. Нашли одну пластину, собранную четыре года назад. Для лечения она не годилась, зато сохраняла часть способности связывать соли. Орса собиралась использовать её для расчёта последовательности.
— Каплю моей крови, — сказала она Маре. — Потом кровь Вельда. Потом добавим старый лишайник и посмотрим разницу.
— Здорового дракона лучше взять моложе, — ответила Мара.
— Почему?
— Вы сами исправили коэффициент после сорока.
Орса посмотрела на неё с одобрением.
— Ивар, найди здорового дракона тридцати девяти лет, который добровольно придёт в генеральский дом после полуночи.
— Я могу сдать кровь, — сказал он.
— Тебе сорок один.
— Два года не должны…
— Организм не ждёт торта, — одновременно сказали мы с Марой.
Ивар обиделся. Орса достала ещё одну пробирку.
— Возьмём твою и внесём поправку.
Я сидел у камина в сером домашнем сюртуке. Говорить уже мог, хотя голос оставался ниже обычного. Орса запретила подходить к столу без приглашения. После двух попыток я перестал вставать и работал с бумагами комиссии.
Мара впервые находилась в моём доме. Она осмотрела высокий потолок, широкие двери, железные пластины под штукатуркой и пустые стены.
— Здесь всегда так? — спросила она.
— Как?
— Будто хозяин ещё не приехал.
— Я живу здесь семь лет.
— Значит, так всегда.
В доме были спальня, кабинет, столовая и двор для превращения. Мебель выбирали по прочности. Картины не покупал, потому что во время первого года службы переезжал трижды, а потом привык к пустым стенам. Объяснять это не стал.
На импровизированном столе кровь Орсы после старого лишайника дала светлый осадок, который легко отделился железоцветом. В моей пробе серые ветви побледнели, затем распались на мелкие кристаллы. Часть осталась в тёмном слое.
— Не хватает силы растения, — сказала Мара.
— И правильного порядка, — ответила Орса. — Если сначала железоцвет, он удержит связующее в крови и не даст лишайнику вытащить из тканей.
Они поменяли последовательность. Лишайник, пауза, железоцвет, медленный нагрев. Серые ветви вышли из тёмного слоя, но осели вокруг стенок пробирки.
— Третий компонент, — сказала Мара. — Конденсат огня должен вернуть соли сердцевине, не позволяя им снова связаться.
— Его нельзя заменить обычным драконьим огнём, — сказала Орса. — Рисунок индивидуален.
— Как получить конденсат, если ему нельзя разогреваться?
— Короткий выдох без превращения. Когда первая ступень уже освободит часть солей.
— Риск приступа.
— Поэтому рассчитываем накопление точно.
Мара взяла мой журнал симптомов. На отдельном листе построила шкалу: дни, дозы 47-Б, стабилизаторы, приступы, температура. Мы не знали, принимал ли я стабилизатор. В моих лекарствах прозрачного флакона не было, но дважды после заседаний мне подавали «восстанавливающие капли» из общего графина.
— Где графин? — спросила она.
— В управлении. Его моют каждый вечер.
— Кто подавал?
— Секретарь комиссии.
— Имя.
— Дарен Осс.
Ивар поднял голову от пробирок.
— Он ведёт закрытые ведомости снабжения.
— И имел доступ к списку выступающих, — сказала Мара.
Имя записали отдельно. Обвинять было рано: Дарен подавал то, что получал с общей кухни. Но маршрут появился.
К двум часам ночи формула имела порядок, интервалы и диапазон доз. Не хватало чистого лишайника и моей способности дать огонь после первой ступени.
Орса подвела итог:
— Лишайник — две меры на каждые десять единиц связующего. Через восемь минут железоцвет. Через двадцать — конденсат. Если связующего больше расчёта, соли выйдут слишком резко и остановят сердце. Если меньше — часть останется в тканях, а вторая доза станет опаснее.
— Как измерить единицы? — спросил я.
Мара показала четыре контрольные пластинки.
— По площади серого рисунка и времени распада. Нужны три пробы в течение суток без Огненной соли, нагрузки и стимуляторов.
— Значит, сутки лежать?
— Ходить по комнате можно.
— Щедро.
— Я стараюсь.
Орса собрала инструменты.
— На сегодня всё. Вельд спит. Госпожа Лорен тоже.
— Я вернусь в аптеку, — сказала Мара.
— В три часа ночи?
— Возьму экипаж.
— Кисть ещё слабая, вы двое суток работали без отдыха, а утром нужна первая контрольная проба. Гостевая спальня свободна?
Я кивнул.
— Тогда останется здесь. Я буду в комнате напротив Вельда, если кому-то понадобится врач. Майор — в кабинете.
— У меня есть дом, — сказал Ивар.
— У меня есть пациент, который падает со стен и ходит в горящие лаборатории. Ночью ты дежуришь.
Ивар смирился.
Орса вышла умыться. Мара осталась у стола, собирая листы. Я помог снять колбы с двери. Правое плечо выдерживало небольшой вес, но при подъёме выше груди начинало дрожать.
— Оставьте, — сказала она.
— Это мой дом.
— Пока он моя лаборатория.
— Вы быстро осваиваетесь.
— Иначе меня лишат стола.
Мы положили дверь обратно на петли не стали. Ивар найдёт слуг утром. Мара села у камина, протянула руки к огню. Левая всё ещё была холоднее правой.
— О поцелуе, — сказал я.
Она не отдёрнула руки.
— Я думала, вы не умеете начинать трудные разговоры без приказа.
— Учусь.
— Хорошо. О поцелуе.
— Я не считаю его ошибкой.
— Я тоже.