Страница 71 из 77
Хотя… Есть ещё один человек, которому можно позвонить, и который меня как минимум выслушает. А именно этого мне и хотелось сейчас более всего: выговориться и получить хоть чьё-то сочувствие. Но подруги и папа не годились, они начнут задавать лишние вопросы, а потом мои слова могут пойти дальше… Но есть человек, которого связывает профессиональная тайна, и я могу быть уверенной, что всё, ему – ей – сказанное останется между нами. А потому, немного поколебавшись, я набрала номер госпожи Дворжак, психолога, которая работала со мной после того, как мама сошла с ума и оказалась в больнице. Тогда я со всем пылом подросткового максимализма принялась искать причины происшедшего в себе. Или в ком-то другом. Тогда-то Элиаш и нашёл мне госпожу Дворжак. Она билась со мной около полугода, проводя сеансы раз или два в неделю, и в конце концов помогла осознать: иногда несчастье просто случается, и никто в этом не виноват. А чувство вины, не приводящее к каким-то результатам, может стать деструктивным, даже если оно обоснованно. Я ничего не исправлю, бесплодно посыпая голову пеплом, самоистязание не станет моей заслугой или искуплением ни перед людьми, ни перед собой, ни перед высшими силами, если такие есть.
«Если возникнет надобность, звони в любое время», – сказала мне госпожа Дворжак на прощание. Кажется, такая надобность возникла. Звонок уже пошёл, когда я спохватилась, что её выражение было лишь вежливой фигурой речи, а сама психолог вполне может быть сейчас чем-нибудь занята. Другим пациентом, например. Или просто отдыхать, врачи тоже люди. Потому, спешно прервав вызов, я отправила ей смс-ку: «Здравствуйте, это Нела Черны. Нам надо поговорить. Когда вам будет удобно?»
Видимо, госпоже Дворжак было удобно сейчас, потому что ответный звонок раздался сразу же, и пары минут не прошло.
– Добрый вечер, Нела, – в женском голосе чувствовалась улыбка. – Рада тебя слышать, хотя и догадываюсь, что у тебя не всё в порядке, раз ты звонишь мне. Что случилось?
– Я… – я облизнула губы, вдруг осознав, что просто не знаю, с чего начать. – Я вас точно не отвлекаю?
– Точно, Нела, можешь говорить, сколько надо. Что у тебя случилось?
– Я познакомилась с одним парнем, – выпалила я, зачем-то прикрывая трубку рукой – слово опасаясь, что Себ может подслушивать. – И я не знаю, как с ним быть. Я буду называть его Он, хорошо?
– Хорошо, пусть будет Он, – согласилась госпожа Дворжак. – Расскажи, как вы познакомились. И что было потом, обо всём по порядку.
И я начала рассказывать – сперва запинаясь, но постепенно увлекаясь всё больше, выплёскивая накопившееся. Не обо всём, конечно. О Стражах и Видящих я не сказала ни слова, об Элиаше помянула лишь в том контексте, что Себ был с ним знаком. Преуменьшила опасность от мафиози, упомянув лишь об угрозах и о том, как Себ клялся меня защищать. Я понимала, что таким образом искажаю картину происшедшего, что госпожа Дворжак не сможет понять всего. Но слишком многое пришлось бы объяснять, а доказывать, что магия мне не приснилась и что я нуждаюсь в помощи психолога, а отнюдь не психиатра, у меня не было ни малейшего желания.
Оставалось надеяться, что для разовой консультации мои умолчания не критичны.
– И вот что с ним такое происходит? – закончила я свой монолог, который моя собеседница лишь иногда прерывала уточняющими вопросами. – Что мне с ним делать?
– Для начала – перестать гадать, что происходит в чужой голове, – голос госпожи Дворжак звучал успокаивающе и одновременно деловито. – Хотя это трудно, но даже точное знание хода его мыслей тебе мало что даст. Проблемы в ваших отношениях от этого никуда не денутся. Ты ведь понимаешь, что я не могу поставить диагноз твоему знакомому, не поговорив с ним лично? Я могу лишь посоветовать, что делать в этой ситуации тебе.
– И что мне делать?
– Перестать считать себя единственной ответственной за его слова и поведение. Что бы Он не говорил, какие бы свои внутренние конфликты и травмы не пытался прожить через тебя, ты Ему не психотерапевт, не надсмотрщица и не божество. Тем более, ты сама убедилась, что, играя по его правилам, в проигрыше останешься всегда. Не приказываешь ему – ничего не получаешь. Приказываешь – стала плохой.
– А как тогда с ним обращаться?
– Как с равным. Не знаю, заметила ли ты, но ты только что сказала «обращаться», словно речь действительно идёт о вещи. Но ведь Он – человек, который во всём равен тебе. А в чём-то, быть может, и превосходит. Откажись от навязанной тебе роли хозяйки, отдающей приказы. Если он саботирует просьбы – это его выбор и его ответственность. Не поддавайся на провокации с требованиями наказания. Чётко скажи, что ты не будешь этого делать. Любящей и всепрощающей мамой тоже быть не нужно, перед тобой взрослый. И постарайся честно ответить самой себе, что тебе дают эти отношения? До сих пор ведь всё крутилось вокруг его потребности подчиняться, верно?
– Ну… да.
– Так скажи, Нела, что ты чувствуешь при общении с ним?
Я помолчала, пытаясь сформулировать то, что с трудом поддавалось формулированию.
– Недоумение. Любопытство. Иногда благодарность. Иногда вину. Но меня к нему тянет, понимаете? И… ведь он действительно готов меня защищать, даже рискуя собой! Я знаю, что самым разумным советом будет расстаться с ним. Но я не могу это так просто сделать, понимаете?
– Понимаю, – вздохнула госпожа Дворжак. – Если б ты могла просто с ним расстаться, проблема не стояла бы вообще. А что до готовности за тебя рисковать, то, независимо от того, насколько его уверения правдивы, они могут быть средством эмоциональных манипуляций и шантажа. Как можно злиться на человека, который готов за тебя умереть? Как можно в чём-то ему отказать? И ты опять и опять оказываешься в позиции тирана, а Он – жертвы.
– Вы думаете, он – манипулятор?
– Не берусь категорично судить, тем более что манипуляции могут быть и неосознанными. Но пытался ли он хоть раз понять и учесть твои потребности? Не считая бытового обслуживания.
Я молчала, понимая, что честно отвечать на этот вопрос мне не хочется. А врать смысла нет.