Страж. Только твой. Часть 1

И в всё же в возвращении брата были свои трудности. И главная из них как раз сейчас поворачивала ручку входной двери. Если с бумагами всё был понятно, законный владелец мог распорядиться ими как считал нужным, то вот Себ… Значит ли всё это, что и его я должна вернуть… хм… законному владельцу? У меня на обдумывание этого вопроса были весь вечер вчерашнего дня и всё утро сегодняшнего, и чем дальше, тем отчётливее я понимала, что не готова расстаться с Себом. Даже ради Элиаша. Если б речь шла о ком-то ином, всё было бы просто – спросить у него самого, и вся недолга. Но Себ сам делегировал мне – и Элиашу – право распоряжаться своей судьбой. Вот и выходит, что решать нам с братом предстоит между собой.

Но, может, мы как-нибудь сумеем договориться? В конце концов, у Элиаша есть ещё Роман!

– Добрый вечер, – поздоровался Себ, появляясь в гостиной.

– Проходи, – я кивнула. – Ещё часик, и поедем.

Себ тоже кивнул и прошёл к столу, взглядом попросив у меня разрешения сесть.

– Ты даже не спрашиваешь, куда мы поедем.

– Я отвезу тебя, куда скажешь.

– Хорошо, – я сделала глубокий вдох. – Тогда отвези меня в Дружице.

Рука Себа, потянувшегося к телефону в кармане, замерла.

– До тебя добрался директор Коларж, – констатировал Себ.

– Да, – не стала отпираться я. – Он меня пригласил, и я решила принять его приглашение.

Себ помолчал, и вместо телефона вытащил сигаретную пачку.

– Я хочу, чтобы ты меня сопровождал, – закончила я свою мысль. Страж щёлкнул зажигалкой и затянулся.

– Что скажешь?

– Элиаш не хотел, чтобы ты имела с ним дело.

– Я знаю. Но времена меняются. Элиаш не мог предусмотреть всего.

Себ оглянулся по сторонам и придвинул к себе декоративное блюдце, которое и раньше использовал как пепельницу. Я молчала, ожидая ответной реплики, но её не последовало.

– Так что ты меня отвезёшь, – резюмировала я, чтобы прервать паузу.

– Элиаш запретил мне как-то способствовать твоим контактам с Советом.

– Он так и сказал? Или это твоя интерпретация?

– Какая разница?

– Существенная, – хмыкнула я. – Когда тебе нужно, ты цепляешься за букву, начисто игнорируя суть. А теперь, значит, решил наоборот? С чего бы это?

Себ сделал глубокую затяжку. Сигарета догорела почти до фильтра, и он тщательно раздавил окурок в блюдце.

– Себ.

– Я ведь уже говорил тебе, – он поднял на меня глаза. – Для меня его воля – закон.

– А если бы Элиаш приказал тебе убить меня, то и тогда его воля была бы законом? – раздражённо брякнула я.

– Элиаш умер.

– Я же сказала, «если бы», – я уже успела пожалеть о резкости сказанного. Себ ссутулился, пряча взгляд, и я уже собралась продолжить разговор, предав забвению глупую реплику, когда он отчётливо произнёс:

– Да.

Я открыла рот – и закрыла. Внутри что-то ёкнуло, и только в мозгу всплыло откуда-то из залившей его черноты: «сама напросилась». Но оказалось, что Себ ещё не закончил.

– И тогда мне осталось бы только умереть.

– Спасибо, – вздохнула я, чувствуя, как потихоньку отпускает мгновенный паралич чувств и мыслей. – Меня бы это, конечно, очень утешило.

Мы помолчали.

– В любом случае, – снова заговорила я, – Элиаш не хотел, чтобы я имела дело с Советом Семи и гимназией, так? Ну а мы просто поедем в Дружице. Там же не только гимназия, верно?

– Верно, – безучастно согласился Себ.

– Ну, вот. Просто отвези меня туда.

Себ вытащил ещё одну сигарету.

– В конце концов, нам нужно что-то решать. Карел Веселы был прав – мы не можем прятаться вечно. Так что да – это приказ.

Молчание. Себ сосредоточенно раскуривал свою сигарету.

– Ты меня понял?

– Как не понять, – Себ поднялся, не выпуская дымящуюся палочку, подошёл к окну, глядя куда-то сквозь стекло и, я подозревала, сквозь сад. Помолчал минуту и констатировал: – Ты хочешь относиться ко мне как к вещи.

Если бы он с размаху дал мне под дых, мне и тогда не стало бы так обидно.

– Но ты же сам… – задохнулась я. – Ты же сам того хотел! Я… я чем-то перед тобой провинилась? За что ты со мной так?!

– Если ты чем-то недовольна, то накажи меня, – он всё так же смотрел в окно. Даже головы не повернул.

Я тоже поднялась, открывая и закрывая рот, как вытащенная из воды рыба. Но нужные слова всё не находились, и в конце концов, я просто выбежала из гостиной, хлопнув дверью. Взлетела на второй этаж, промчалась в свою спальню и, по его примеру остановилась перед окном, уткнувшись лбом в прохладное стекло. В голове царил хаос, в горле першило, хотелось плакать.

«Пользуйся мной как хочешь…» «Выполню любой твой приказ…» И что теперь? Нет, формально Себ не отказался выполнять мою волю, упрекнуть его мне было не в чем. Но это несправедливое обвинение… Или справедливое? В последние дни я, памятуя слова Микулаша Веселы, действительно старалась больше говорить с Себом приказным тоном. Может, это его задело? Но ведь я хотела, как лучше!

Так чего же ты на самом деле хочешь? Как мне понять тебя, Себ?!

Я отвернулась от окна и со злостью уставилась на сидящую в углу на спинке кровати мягкую игрушку – подарок Элиаша мне на пятнадцатилетие. Интересно, брата Себ тоже изводил своими капризами: «прикажи мне, накажи меня, и всё равно ты плохой!»? Хотя на Элиаша где сядешь, там и слезешь, он наверняка выработал эффективное противодействие подобным фокусам. Позвонить ему, что ли, попросить инструкцию, как обращаться с его проблемным «подарочком»? Вот только куда звонить? Его прежний телефон остался в горящей машине, а новый я спросить не догадалась.