Страница 45 из 77
Глава 11
Прозрачная струя воды шумно лилась в ванну, заглушая звуки дома. Даже пустой дом издаёт звуки – скрипнет половица в комнате, капнет вода из незакрытого плотно крана, зашелестит листва за окном. Однажды я услышала скребущее царапание в углу, папа посоветовал поставить мышеловку, и действительно попалась мышь. Иногда из-за этих тихих звуков вечерами мне становилось неуютно одной, и я включала телевизор или музыку просто чтобы создать звуковой фон. Вот и сейчас, за шумом воды, мне порой начинало казаться, что за дверью кто-то ходит. В первые дни одиночества я выглядывала и прислушивалась, но никого не видела и не слышала. А теперь уже научилась не обращать внимания.
Я влезла в ванну и откинулась на бортик, закрывая глаза. Мысли лениво дрейфовали от одного к другому: учёба, папа, Элиаш, Себ, с которым я с того дня и не виделась. Хотя он мне звонил и писал сообщения, так что брошенной я себя не чувствовала. Утверждал, что мой потрет успешно продвигается, и я раздумывала, съездить ли посмотреть сейчас или прийти уже на готовое. Было любопытно, но тащиться через весь город лень. Но если не съездить сейчас, потом будет некогда, придётся готовиться к вступительным. Элиаш перед поступлением месяц из-за учебников не вылезал, хотя в своей гимназии был отличником, не то, что я. Та ли это гимназия, где учился Себ, или не та?
Ванна наполнилась, я потянулась к крану и перекрыла воду. Снова откинулась на бортик и неожиданно задалась элементарным вопросом, над которым до сих пор почему-то не задумывалась: а кто закинул мне в ящик пресловутый конверт с посланием Элиаша и ключом? Выждал пару месяцев и сделал это точнёхонько в то утро, когда Себ созрел, чтобы дойти до меня. Совпадение? Или… Элиаш ведь не в одиночестве занимался своими исследованиями, в чём бы они не заключались. У него был по крайней мере один помощник, писавший заметки на бумагах. Себ утверждает, что не знает, кто это. Врёт? Говорит правду? Хотя зачем врать, когда можно просто отказаться отвечать. В любом случае, я не знаю, что сталось с этим человеком. Но если он наблюдал за Себом, мог наблюдать и за мной.
Может, тот чернявый парень мне не враг?
Вымывшись и вытеревшись, я вылезла из ванны и спустилась вниз. На лестнице сквозило, я забыла закрыть приоткрытое для проветривания окно в гостиной. Я взялась за ручку, намереваясь толкнуть раму на место, но вместо этого вдруг распахнула окно сильнее и высунулась наружу:
– Себ?
Ветер ледяной лапой растрепал ещё мокрые волосы. В саду было темно и тихо. Убедившись, что под окном никого нет, я с облегчением втянула голову обратно и захлопнула створку. Странно, только что я была уверена, что Себ рядом, прямо тут, за окном или, может, даже в комнате. Ощущение его присутствия было настолько осязаемым, что я сперва позвала, а только потом задумалась, а с чего я решила, будто он здесь? Не было никаких звуков, и тень не мелькнула на стекле. И всё равно, закрой глаза, и можно поклясться, что он стоит в нескольких шагах. Что за притча?
«Я всегда тебя чувствую», – сказал Себ недавно. Может, это обоюдно? Я снова зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях, и распахнула глаза: показалось, что за закрытыми веками промелькнула синяя бабочка. Но, конечно, никаких бабочек в гостиной не было. Я растерянно огляделась по сторонам. Темно, тихо… Тревожно.
Но это была не обычная вечерняя тревога, с которой я уже научилась справляться. Эта тревога была связана непосредственно с Себом. Я посмотрела на часы – начало десятого. Насколько он ранняя пташка? Может, уже готовиться ко сну. Или рисует. Или что он там ещё делает по вечерам. И мне стоит заняться своими делами – кстати, а зачем я спустилась в гостиную? Уже забыла. Но в любом случае, никаких поводов для тревоги нет. Вот только тревога об этом не знает.
Я постояла на месте, колеблясь, потом всё-таки сходила за телефоном. «Звони в любое время», – сказал Себ, да и время-то детское, я не покажусь неделикатной. Я слушала гудки, мысленно подбирая приветственную фразу. «Привет, Себ, как дела?» Или: «Я соскучилась. Как ты?»
Фразы не понадобились – трубку так никто и не взял. Я посмотрела на телефон, в досаде прикусив губу. В любое время, ага. А как что-то случилось, так ни гу-гу. Хотя с чего я взяла, будто что-то случилось? Да неважно. Я сжала и разжала почему-то вспотевшие ладони. Снова посмотрела на часы. Потом опять взялась за телефон, но вторая попытка позвонить оказалась такой же безрезультатной, как и первая. До его дома ехать больше часа. А если я приеду, а его нет? Я отвернулась, подошла к кухонной стойке, выпила воды. Часы тикали, отсчитывая секунды. И в какой-то момент я дёрнулась и резко обернулась. Показалось, что голос Себа шепнул над ухом: «Нела…»
Его здесь нет, напомнила я себе. Он не может меня звать. Разве что… Я кинулась к телефону, но никаких сообщений не было. Дурацкий телефон, и Себ дурак, и я дура… Ещё и ветер снаружи холодный, а у меня голова не высохла. Хотя можно накинуть капюшон. Я в который раз обвела тёмную гостиную взглядом, мысленно плюнула и пошла одеваться.
Свет настольной лампы в спальне освещал приготовленную на столе уходовую косметику, но мне было не до неё. Джинсы, футболка, кроссовки… Я торопилась словно на пожар. Волосы быстро просушила феном, не до конца, но всё лучше, чем ничего. Ветровку я застёгивала уже на крыльце. Выбежав на улицу, я огляделась, посмотрев сначала в один конец, потом в другой. Откуда-то возникло ощущение, что Себ недалеко, мне незачем тащиться к его дому. Вот только «недалеко» – понятие растяжимое, он может быть где угодно. Я снова в некоторой растерянности посмотрела туда и сюда… А потом развернулась и уверенно побежала в сторону парка. Какое-то чутьё вело меня в единственно возможном направлении – к Себу.
Улица кончилась быстро, и передо мной распахнулся зев парковой аллеи. Золотисто-светлый на фоне чёрных ночных зарослей – цепочка фонарей вела в глубину, освещая асфальт, ближайшие стволы и невысокую стену подстриженных кустов. Где-то впереди поёт свою вечную песню фонтан… если он работает по ночам, конечно. А по сторонам от дорожки было темно и жутко. Хотя я знала, что, если углубиться в темноту, она перестанет быть такой непроницаемой, и ничего страшного там нет.