Страница 29 из 77
Устная литература была благополучно сдана, и до моего главного страха, английского, оставалось ещё целых четыре дня. И вообще, сегодня я твёрдо решила больше об учёбе не думать. Ровно половина экзаменационной гонки позади, можно позволить себе маленький отдых. Или даже небольшой праздник.
Себа рядом со школой не было, чему я несколько удивилась. Настолько привыкла к нему, что без него уже пусто. Может, обиделся? Вчера я была резка. Хотя это не в первый раз, и до сих пор он не обижался. Размышляя о своём добровольном телохранителе, я зашагала привычной дорогой через сквер, чтобы наткнуться на Себа у автобусной остановки.
– Ты тут?
– Ты запретила ждать тебя у школы, но не запретила ждать по дороге в школу, – объяснил Себ, поднимаясь с лавочки. – Я скучаю без тебя.
– А… – я открыла рот, чтобы объяснить, что запрет касался только одной конкретной ситуации, но в последний момент передумала. Рядом со школой всегда есть риск встретиться с Лили. А этого лучше тоже не допускать, так всем будет проще.
– У тебя был экзамен?
– Да, по литературе.
– И как сдала?
– Да вроде неплохо, – скромно сказала я.
– Тогда, может, отпразднуем это дело?
– Себ, а давай поедем к тебе? – идея была спонтанной, но мне понравилась. – А то ты был у меня в гостях, а я у тебя нет.
– Ну… если хочешь. Но у меня нет ничего интересного.
– И что? Я всё равно хочу посмотреть, как ты живёшь.
Жил Себ, как выяснилось, на другом конце города. Район походил на мой, только дома были победнее, стояли потеснее и было значительно меньше зелени. Дом, к которому привёл меня Себ, выглядел одним из самых маленьких и старых. Второй этаж у него был деревянным, давно некрашеное дерево посерело и выглядело не слишком презентабельно. Зато ко второму этажу вела отдельная наружная лестница, и когда мы поднялись по ней, ступеньки тихонько скрипнули.
– Это твой дом, или арендуешь? – спросила я.
– Арендую, – Себ достал ключ и распахнул дверь. – Прошу.
Просторная комната занимала почти весь этаж – только в одной стене была дверь, видимо, в санузел. Зато почти всю противоположную стену занимало раздвижное окно, выходящее на узкий балкон. В сочетании с ещё парой окон обычного размера оно давало сразу много света, в комнате не было ни одного тёмного угла. Обстановка оказалась достаточно спартанской: шкаф, стол с компьютером, пара книжных полок над ним, кухонный угол с маленькой плитой, раковиной, холодильником и посудным шкафчиком на стене. Напротив помещались незаправленная кровать и старое, но удобное на вид кресло. Штор на боковых окнах не было, не было и абажура на висевшей в центре потолка лампочке. Большое окно имело рулонные однотонные шторы, но сейчас они были свернуты и окно совсем не закрывали. Голые стены, голый деревянный пол…
А ещё – картины. Они стояли на полу вдоль всех свободных участков стен, перекрывая друг друга, занимали кресло, одна лежала даже на холодильнике. В центре комнаты стоял мольберт, и на нём помещалась ещё одна картина, видимо, не законченная. Сначала мне показалось, что холст покрывают беспорядочные цветные пятна, но потом, присмотревшись, я поняла, что это не так. Пусть не сразу, но пятна сложились в цветочную композицию, видимую словно через неровное стекло, скрадывающее детали. Похоже, орхидеи на фоне зелёных зарослей – фиолетовые, розовые, пятнистые, на тонких, сливающихся с фоном стеблях. Я разглядела даже присевшую на один из листьев бабочку.
Я прошлась по комнате, разглядывая остальные картины. Все они были нарисованы в схожей манере: яркие цветные мазки, за которые цепляется взгляд, и лишь потом, когда охватишь холст в целом, проявляются фигуры и образы, словно всплывая из глубины. Вечерний город, блестящие фонари, здания, разноцветная толпа людей, сливающаяся в пёструю круговерть. Ещё один яркий цветок, на этот раз пион, и бабочка на нём. Белые лошади, купающиеся то ли в воде, то ли в тумане. Солнечный луг, и целый рой бабочек. Освещённое свечой окно, покрытое морозными узорами, похожими на крошечных белых мотыльков, в свою очередь группирующихся в подобие одной большой бабочки на всё стекло…
– Любишь бабочек?
– Ненавижу, – неожиданно ответил Себ.
– Почему? – удивилась я.
– Потому что они такие хрупкие. Потому что их так легко поймать. За то, что они слишком красивые, а потому их насаживают на булавки и украшают ими стены.
На это оставалось только хмыкнуть. Между тем Себ прошёл к креслу и убрал с него картину с кружащейся танцовщицей в оранжевом платье с широкими рукавами. Тоже изрядно похожей на бабочку.
– Извини, у меня не прибрано, – сказал он. – Садись. Приготовить тебе чего-нибудь?
– Не, пока не надо, – есть мне сейчас не хотелось.
– Тогда чем займёмся?
– Так как-то говорил, что можешь нарисовать для меня чего-нибудь…
– Да, верно. Что ты хочешь, чтобы я нарисовал?
Я на мгновение прикусила губу, смущаясь озвучить просьбу, которая казалась мне нескромной. И выпалила:
– А ты можешь нарисовать меня?
– Могу.
– Тогда нарисуй. Пожалуйста.
Себ окинул меня пристальным взглядом. Как-то по-новому, словно видел в первый раз. Потом подошёл к заваленному рисовальными принадлежностями столу, взял из стопки чистый лист и прикрепил к планшету.
– Я пока сделаю набросок, – сказал он. – Ладно?
– Ладно, – я была согласна и на набросок. Себ развернул компьютерный стул и сел напротив меня. Потом снова вскочил, походил вокруг, разглядывая меня с разных сторон под разными углами. Я наблюдала за ним, опершись локтем о подлокотник и подперев кулаком подбородок. В конце концов, Себ подошёл ко мне и протянул руку.
– Можно? – спросил он, и я кивнула. Он заставил меня ещё чуть наклониться вперёд и приподнять голову, так, что опираться на руку уже не получалось, а кисть второй руки положить на тот же подлокотник. После чего наконец уселся на стул и взялся за карандаш.
Рисование продолжалось чуть больше получаса. Себ увлечённо черкал карандашом, иногда что-то стирая и время от времени кидая на меня быстрые взгляды, а я сидела перед ним, добросовестно стараясь не шевелиться и украдкой поглядывая на часы. Позировать мне быстро надоело, было скучно, то и дело начинало что-то чесаться, к тому же у меня начала затекать поднятая рука. Но раз уж сама напросилась, приходилось терпеть.
– Ты ещё долго? – наконец не выдержала я.
– Сейчас, – не отрываясь от бумаги, отозвался он. – Ещё пару минут.
– Ладно. И тогда приготовишь чего-нибудь.
– Договорились.