Страница 28 из 77
Глава 7
Ты со мной – недолго,
Ты ко мне – погреться.
Нитке без иголки
Никуда не деться.
Развяжи мне узел,
Гость неугомонный.
Я тебе – Рапунцель,
Кто же ты мне – сон мой?
*
Голос певицы парил над огромным залом, люди подпевали звучащим со сцены песням. Над креслами рос лес рук, включённые фонарики на смартфонах превращали темноту в подобие ночного неба, если б можно было подняться на него и парить там среди звёзд. Или в огромное колышущееся облако светлячков, вдруг залетевших под высокие своды. Я тоже подпевала знакомым словам, хлопала по окончании каждой композиции, радовалась любимым номерам. И всё же концерт не приносил мне ожидаемого удовольствия, и я то и дело ловила себя на том, что думаю совсем о другом, пропуская музыку и пение со сцены мимо ушей. Кресло рядом со мной зияло пустотой, и я постоянно поглядывала на него. Так человек постоянно трогает языком ноющий зуб.
Не встретив Себа ни у входа в концертный зал, ни в фойе, я особо не встревожилась: мы не оговорили место и время встречи, а в толпе, что потоком вливалась в широкие двери, потеряться было пара пустяков. Потому, оглядевшись и не заметив вокруг знакомой русой шевелюры, я с чистой совестью пошла в буфет, рассчитывая, что уж в зале-то точно встретимся. Места у нас были рядом, я купила два билета одновременно, и в тот же день отослала один из них Себу, сопроводив припиской: «С тебя столько-то». Себ тогда быстро перевёл мне деньги, так что причин для беспокойства не возникло. Волноваться я начала после третьего звонка. Свет в зале погас, последние опоздавшие пробрались к своим местам, на сцене заиграла музыка, вышла певица… А Себа всё не было. И всё равно ещё с полчаса я ждала, что он появится, с извинениями протиснется между сидящими людьми и спинками кресел предыдущего ряда, плюхнется рядом… Мало ли из-за чего человек может опоздать.
Или, возможно, его не пускают в зал служители, и мы встретимся в антракте.
Но в антракте надежда разбилась окончательно. Чувствуя смесь злости и тревоги, я вытащила телефон и набрала сообщение: «Ты где?»
Ответ пришёл минуту спустя: «Дома».
«Что ты там делаешь?» – написала я. На этот раз телефон звякнул сразу же:
«Рисую».
Я едва не хватила трубкой о ближайшую стенку.
«Какого чёрта? Почему ты не на концерте?»
«Ты хотела, чтобы я на нём был?»
«А зачем я, по-твоему, прислала тебе билет?!»
«Прости, я не понял. Я подумал, что ты хочешь, чтобы я за тебя заплатил».
«Ты не понял, что я тебя приглашаю?»
«Нет».
Я опустила телефон, сама не зная, что чувствую – ярость или бессилие. Ну, не хотел ехать – так сказал бы по-человечески! Я, что, стала бы заставлять?! Может, его Элиаш постоянно заставлял, и Себ не подозревает, что не обязательно устраивать тихий саботаж, можно просто сказать «нет»? Но я же, блин, не Элиаш! То папу не хотел защищать, пока я не рявкнула, теперь это…
Но метать громы и молнии явно было бесполезно, да и поздно. И я ограничилась тем, что набрала: «Встреть меня после концерта. Не позже десяти».
«Понял», – ответил Себ. Зазвенел звонок, и я направилась в зал. Что ж, если концерт кончится после десяти, то пусть подождёт. Не сахарный, не растает.
Настроение было испорчено окончательно, и второе отделение я слушала ещё менее внимательно, чем первое. А ведь когда мы виделись ещё вчера, всё было хорошо. Погуляли, заглянули в кафе, Себ без звука оплатил совместный перекус, и я даже задумалась, а не заставить ли его как-нибудь сводить меня в заведение подороже. Туда, где любопытно побывать, но жаба задушит платить самой, а вот за чужой счёт… Разок кошелёк Себа это потянет, наверное? Попутно я рассказала ему о прошедшем у меня обыске.
– Ты всё сделала правильно, – кивнул внимательно выслушавший меня Себ.
– Они… от Совета Семи, да?
– Да, это те же люди, что убили Элиаша.
– Почему они вдруг заинтересовались мной? Из-за Кемпки?
– Из-за него. Они подозревают, что это я, но у них нет доказательств. К тому же они считают, что ты ничего не знаешь. Тебе не о чем беспокоиться, Нела, тебе они ничего не сделают.
– Меня беспокоит, что они что-то сделают тебе!
– Я могу за себя постоять, – улыбнулся Себ. – Но спасибо, Нела.
И он на мгновение накрыл мою ладонь своей. Самый интимный жест, который он себе позволил за всё время нашего знакомства.
Теперь я сидела в зале рядом с пустующим креслом, и звучащие со сцены музыкальные аккорды и волшебный голос постепенно успокаивали бурю возмущения в моей душе. И невольно начинали шевелиться мысли, что, может, Себ-то и не виноват. Может, это и не саботаж никакой. Могло бы так, что он действительно не понял? Я пыталась вспомнить, что именно я сказала, когда пригласила его – думала, что пригласила – посетить со мной концерт. Но память не сохранила деталей, и сомнения всё больше набирали силу. Быть может, мои слова и правда можно было истолковать двояко? А иначе – зачем ему вот так кидать меня на ровном месте? Вроде как я ничем его не обидела…
Как это там называется, когда ты сама сомневаешься в себе и не можешь понять, то ли тебе действительно показали козью морду, то ли просто померещилось? Газлайтинг, кажется.
Словом, из зала после окончания я вышла в состоянии хоть и далёком от благодушного, но достаточно мирном. Во всяком случае, желания ругаться при виде курящего у входа Себа у меня не возникло.
– Пойдём? – Себ отбросил сигарету.
– Не мусори, – буркнула я.
– Хм?
– Подними и брось в урну.
Он подчинился. Вот в таких простых вещах с ним никогда не возникало проблем. Я вздохнула. И вот как можно быть таким… вот таким? Некоторое время мы шагали молча, потом я полезла в сумочку и протянула ему плоскую коробочку.
– Что это? – улыбнулся Себ. – Дар любви?
Я смерила его выразительным взглядом:
– Очень смешно! Это диск. Купила в фойе. Хоть послушаешь, раз пропустил выступление.
– Это приказ?
– Да иди ты со своими приказами! – я отвернулась. Но диск Себ всё-таки взял.
– Спасибо, Нела, – сменив тон на серьёзный, сказал он. – Я его сохраню.
Я вздохнула и посмотрела на часы:
– Давай поторопимся. Вечером метро ходит реже, а мне завтра рано вставать.
И сдавать очередной экзамен. Жаль, что нельзя подстроить ни график экзаменов под развлечения, ни развлечения под график экзаменов.
*Татьяна Лаврова
* * *