Страница 17 из 77
– Элиаш?! Зачем?!
– Я его попросил. Мы идём?
– А… – заторможенно кивнула я. – Да, идём.
Себ застегнул молнию до конца, и мы пошли. Я постоянно поглядывала на шею Себа, пытаясь осмыслить только что увиденное и услышанное. Образ моего брата, хладнокровно режущего кого-то ножом или бритвой, плохо укладывался у меня в голове. А Себ… Ну, ладно, Себ, быть может, и правда что-то такое попросил. Меня – проколоть уши, Элиаша – порезать себе что-нибудь… У Себа, видимо, своеобразные отношения с болью. Уж не мазохист ли он?
Но ладно Себ, а Элиаш? Зачем он согласился, а если уж согласился – зачем было так размахиваться? Судя по увиденному, работа была кропотливая и аккуратная, такую за минуту не сделаешь. Это не дырку в мочке уха пробить. Но, может, у мужчин другое отношение к телесным повреждениям? Вспомнилось, как однажды Элиаш, ещё учившийся в начальной школе, вернулся домой с порезанными руками. Оказалось – на спор с приятелями проверял своё мужество: кто первым руку отдёрнет, тот слабак. Брат уверял, что выиграл. Я была ещё совсем соплюхой, но меня это так потрясло, что я запомнила.
Может, и здесь было что-то подобное? Можно попытаться расспросить поподробнее, но не факт, что Себ захочет отвечать. А если не захочет, то ничего из него не вытрясешь… Я вдруг осознала, что стою на месте, таращась в пространство, а Себ стоит рядом и терпеливо ждёт, пока я отомру. Стало неловко, я принуждённо улыбнулась ему, и мы пошли дальше. На глаза попалась тумба с афишей: юбилейный концерт любимой группы. «Нам десять лет!» – гласила красочная надпись по диагонали. Я давно отслеживала билеты, но к концу месяца денег вечно было в обрез, и я ждала нового поступления от папы, с болью в сердце наблюдая, как разлетаются лучшие места.
– Ты не хотел бы сходить на концерт? – озвучила я спонтанно пришедшую в голову идею.
– Если ты хочешь, я пойду, – тут же откликнулся Себ.
– Нет, а сам бы ты хотел? Нравятся их песни? – я кивнула на афишу. Себ проследил за моим взглядом.
– Честно говоря, я их не слышал.
– Ну так хочешь послушать? Можно отложить билеты в корзину, а заплатить через день. Что скажешь?
– Это может быть неплохо, – согласился Себ.
– Так значит, договорились? Я посмотрю и потом скажу тебе, сколько стоит.
Себ с улыбкой кивнул.
* * *
Я не сразу услышала звонок в дверь, потому что была в ванной. Но он повторился, и я сбежала вниз, на ходу поправляя халат и недоумевая, кого это принесло на ночь глядя. Дома и на улице было тихо, вообще-то, я уже собиралась ложиться спать. Район у нас спокойный, поздние походы в гости не в обычае. Может, что-то случилось, или кто-то ошибся адресом?
Перед домом горел фонарь, но он находился в нескольких шагах, а под козырьком крыльца у нас лампочки не было. И потому, выглянув в дверной глазок, я увидела лишь тёмный силуэт. Кажется, мужской.
– Кто?
– Откройте, посылка, – донеслось из-за двери. Я недоумённо нахмурилась.
– Какая ещё посылка?
– Откройте!
Я отступила от двери, начиная подозревать неладное. Надо же, столько раз вздрагивала от шороха, а вот именно сегодня и мысли ни о чём плохом не возникло. Хотя что может быть подозрительнее ночного визита? А звонок тем временем снова требовательно закурлыкал.
– Оставьте на крыльце! – крикнула я в дверь.
Звонок стих, но тишина продлилась секунду или две. А потом дверь сотряс страшный удар. Во всяком случае, мне он показался страшным, словно содрогнулся весь дом.
За первым ударом последовал второй, третий… Я попятилась от двери, лихорадочно пытаясь вспомнить, где находится телефон. Он на столе в гостиной? Или я отнесла его в спальню? Удары в дверь продолжались, колотили, наверное, ногами, но мне казалось, что тараном. И, кажется, человек снаружи был не один. Я метнулась к столу, но на нём телефона не было. И на журнальном столике у камина, и на каменной полке тоже. Значит, в спальне?
На лестнице было темно, и я второпях споткнулась о ступеньку. БУМ! БУМ! – грохотало за спиной. В спальне горел свет, но короткого взгляда, которым я окинула комнату, оказалось достаточно, чтобы осознать – телефона нет и тут. Я даже заглянула в ванну, но проклятая трубка как сквозь землю провалилась.
Но даже если ты немедленно вызвонишь Себа или полицию – сказал трезвый голос из глубины сознания – сию секунду они у тебя оказаться не смогут. Кстати, адрес Себа ты так и не спросила. Сколько ему нужно будет времени, чтобы добраться – полчаса, час? Полиция, наверное, окажется быстрее. Но к тому времени, как она появится, дверь либо сдастся, либо нет. Себ клялся, что теперь она несокрушима. Вот и пришло время проверить его слова практикой.
Зачем-то двигаясь на цыпочках, словно моё присутствие в доме было для кого-то секретом, я прошла в бывшую родительскую спальню, не включая света. Её окна выходили на улицу, и я, затаив дыхание, подкралась к одному из них. Так и есть, на крыльце находились четверо. Двое колотили в дверь, но как раз, когда я выглянула, они отошли и дали место двум другим, которые тоже принялись за дело. Потом я заметила пятого – он стоял подальше, у палисадника, видимо, наблюдая за улицей. И курил, снова заставив вспомнить Себа; огонёк сигареты светился красной точкой.
А дверь держалась. Снова сбежав вниз, я включила верхний свет и приблизилась к выходу на улицу. Не знаю, что там было снаружи, но изнутри дверь выглядела совершенно целой, не перекосившейся, не потрескавшейся. А заклинания-то Себа работают, ободрившись, подумала я. Те, снаружи, тоже осознали тщетность своих усилий и теперь, кажется, пытались вскрыть замок. До меня доносились скрежет, звякание и приглушённые злые голоса. Ещё несколько ударов, и я приложила ладонь к дверному полотну, убедившись, что не так уж оно и трясётся, как мне с перепугу показалось. Так, подрагивает, но точно не собирается слетать с петель. Опять скрежет в замке. Фигушки, его теперь без моего позволения и нормальным ключом не откроешь.