Страница 16 из 77
– Правильно, тебе надо сосредоточиться на занятиях, ни на что не отвлекаясь. Так что кончай заговаривать мне зубы, бери учебники, садись и пиши.
– Что, прямо сейчас?
– А куда дальше тянуть? Ну а я прослежу, чтобы ты наконец закончила. И помогу, если у тебя какие-то трудности.
С биологией папа и в самом деле мог помочь, как-никак сам был преподавателем биологии, читал лекции в университете и работал в школах и гимназиях с углублённым изучением естественных наук. С биологией, химией… Жаль, что физика была вне его компетенции, в физике доками были мама и пошедший в неё Элиаш. Это я уродилась непонятно в кого. Впрочем, брат помогал мне со всеми уроками, он мог объяснить самую сложную тему так, что я всё понимала. Элиаш был умным, не то, что я.
* * *
Первый день лета пришёлся на воскресенье, и в честь этого сам бог велел собраться где-нибудь компанией и погудеть. Приятели позвали в кафе, а поскольку сидеть дома безвылазно мне уже надоело, я с радостью согласилась. Единственной трудностью было, что я сама не знала, когда освобожусь после посиделок, но Себу действительно можно было позвонить в любое время, и он быстро приезжал. Как ни неловко мне было эксплуатировать его в качестве провожатого в хвост и гриву, опасения за свою шкуру перевешивали. Угрожающие звонки и послания не иссякали.
– Сколько вы хотите? – спросила я в последний раз, не столько в надежде действительно откупиться, сколько из неистребимого любопытства. Голос в трубке назвал сумму. Оставалось только присвистнуть.
– У меня нет таких денег!
– Не моя проблема, детка. У папаши своего возьми.
– У него тоже нет.
– Пусть дом продаст, машину. Свой дом продавай. Да пофиг, где вы бабки возьмёте, платите, пока проценты не набежали. За каждый процент будешь пальцами расплачиваться, а за весь долг – головой. Поняла?
– Да щас! – с прорезавшейся злостью огрызнулась я. – Ваши уже пытались долг взыскать. Как там, уже из больницы выписались? Хочешь туда же?
– Ах ты…
Я нажала на отбой, не став выслушивать, кто я, по его мнению, есть, и что со мной собираются сделать. Может, не стоило наглеть и угрожать? Но платить я не собиралась в любом случае, так какая разница, нагло отказывать, или с расшаркиваниями?
Оставалось положиться на Себа. Я, правда, спросила его, не мешает ли необходимость таскаться за мной его учёбе в Академии. Но Себ уверил, что фиксированного расписания у него нет, работать он может и дома, главное – вовремя сдавать работы. И моя совесть успокоилась окончательно.
– А где Себ? – первым делом спросила Лили, когда мы встретились у арендованных в кафе столиков.
– Он не смог, – соврала я. – У него вечерние занятия.
– А-а… Жаль.
В целом, вечер прошёл весьма приятно. Собрались с десяток моих одноклассников, посидели, поболтали, поели сладостей. Даже выпили немного – двоим из нас уже было восемнадцать, они принесли пива и накупили коктейлей в баре. В десятом часу я вытащила телефон и написала Себу. Он тут же откликнулся и пообещал, что будет через полчаса. И действительно, через двадцать восемь минут пришло сообщение, что он ждёт меня снаружи. Я поднялась, но пока прощалась, пока принесли счёт, то-сё… Словом, вышла я из кафе ещё минут через пятнадцать-двадцать.
Себа я увидела не сразу. Он, по своему обыкновению, закурил, дожидаясь меня, и потому отошёл от входа в кафе, туда, где начиналась решётка чьего-то сада. Я и увидела его по вспышке зажигалки. Себ стоял, прислонившись спиной к решётке, а рядом с ним стояла Лили, одной рукой взявшись за прут ограды, а второй накручивая на палец локон. Я и не заметила, когда она вышла. Как раз, когда я на них посмотрела, Себ вдруг наклонился совсем близко к ней.
– …Жаль, но я не имею дела с малолетними шалавами, – донеслось до меня сказанное доверительным тоном.
Лили ахнула и отступила на шаг. Я кинулась к ним:
– Себ! Что ты несёшь?!
Себ мгновенно выпрямился и обернулся ко мне.
– Если она в меня влюбится, проблем не оберёшься, – сообщил он, ничуть не смущаясь, что Лили стоит прямо перед ним. – Просто не хочу, чтобы она питала иллюзии относительно меня.
– Да я бы в тебя ни за что не влюбилась! – Лили отступила ещё на шаг. – Вот ещё!
– Это замечательно. Чего мне не хватало, так это приставаний от коровок, вообразивших себя ланями…
– Себ! – шокированно потребовала я. – Немедленно извинись!
– Прошу прощения, – тут же поклонился Себ. Без какого-либо, впрочем, раскаяния в голосе.
– Дурак! – выкрикнула Лили. – Засунь свои извинения знаешь куда?!
И, развернувшись, кинулась прочь. Только мотнулась на сумке забавная зверюшка-брелок, которую Лили выменяла у меня на бисерный браслет.
– Кажется, она мне больше не рада, – флегматично констатировал Себ, глядя ей вслед.
– Что это на тебя нашло? – поинтересовалась я. И никакая Лили не коровка. Подумаешь, пара лишних килограммов.
– Если она начнёт по мне сохнуть, это не нужно ни ей, ни мне, – Себ пожал плечами. Из кафе вышли ещё несколько человек и гурьбой направились в противоположную сторону. Кто-то махнул мне рукой, я помахала в ответ и снова повернулась к Себу:
– Это не значит, что ты можешь оскорблять моих подруг.
– Ты недовольна? – Себ вдруг улыбнулся. – Тогда накажи меня.
И потянул за молнию, распахивая кофту с высоким воротом, под которой, как оказалось, ничего не было. Я отвела глаза.
– Не пошёл бы ты, а? Знаешь, я ненавижу жестокость.
– Это не жестокость. Это воспитание. Вещи разные.
– И что? – я скептически покосилась на него. – Если я тебя накажу, ты воспитаешься и изменишься?
– Возможно.
– Может быть, и про Совет Семи расскажешь?
– Извини, Нела.
– Ну и смысл тогда в таком воспитании?
Себ ещё раз пожал плечами и потянул молнию обратно. Но я остановила его:
– Постой! Что это у тебя на шее?
Мы стояли на границе круга от фонарного света, и в полутьме мне сперва показалось, что на шее у Себа надет чокер. Потом – что она обмотана колючей проволокой. И лишь приблизившись совсем вплотную, я поняла, что ошиблась.
– Шрамы, – подтвердил Себ.
Цепочка соединённых между собой «ёлочкой» шрамов покрывала кожу, образуя подобие гибкой ветви какого-то растения, которая дважды опоясывала шею Себа, сходясь над ямкой между ключиц. Я невольно протянула руку и провела по коже пальцем, прослеживая неровности. Теперь понятно, почему Себ всегда прячет шею. Насколько глубокими должны были быть порезы, если остались такие чёткие следы?
– Кто это сделал?
– Элиаш.