Планета "Я"

Нравилось мне смущать её, ну как она краснела, щёчки розовыми становились. Как яблочки.

— Спасибо. Одну только возьму, а это и сам ешь, поправляйся, Анатолий.

Ну что же ты меня полным именем называешь?

— Зови меня Толик, меня все так зовут, и не стесняйся так, мы же свои с тобой, ты меня выхаживаешь, время своё тратишь, тебе бы на танцульки бегать, а ты со мной сидишь.

— Про танцульки ни слова. Я на них больше ни ногой, в первый раз не повезло, значит всё, больше везти не будет. — Она помолчала. — Толик, а ты какой университет окончил?

Какой... МГУ, конечно.

— А ты как сама думаешь? МГУ, конечно, я на управленца выучился, только управлять не знаю чем, вот выпишусь и к отцу на фирму, я уже два года работаю. Так что твой будущий муж не простой.

Засмеялся, она покачала головой.

— Ну я же просто поинтересовалась, чтобы поддержать разговор, а не в том смысле, о котором ты подумал.

— А я в том, Ника, когда-нибудь повезу я тебя на нашу дачу, посмотришь, как магнаты нашего города живут, и поймёшь, что они небожители. У нас дача — дворец, а у Гаркаева — просто караван-сарай в восточном стиле. Там точно тысяча и одна ночь.

Она кивнула головой.

— У нас тоже дача есть, наверное, не как у вас, но неплохая. А зачем я к вам на дачу поеду? Нет.

Поедешь, я тебя увезу, похищу и увезу, и пусть твой папаша лоб разобьёт, как король Ян на Янтарной, там я тайно к Виржинии ходил, а он всё знал, огнеглазый.

— Похищу и увезу. Да не бойся ты Ника. Всё хорошо.

***

Через неделю я уже ходил свободно, раны зажили почти, состояние нормальное. Сегодня Ника уехала домой, мне без неё скучно, даже не скучно, плохо. Задумался и не слышал, как кто-то вошёл в палату.

— Толь, ты спишь?

Вера? Ну и дела...

— Зачем пришла? — спросил, не открывая глаз. — Нашла себе друга, живи.

Открыл глаза, Вера смотрит на меня удивлённо.

— Мне сказали, что ты не выживешь и неизвестно сколько в коме пробудешь. — Вздохнула она.

Быстро ты, Вера Николаевна, меняешь решения, то замуж за меня собиралась, а при первой возможности к другому в постель прыгнула.

— Думала, умру? Ну ты хоть бы тогда похоронила меня, а потом уж... В общем, уходи, не надо мне ничего, и не приходи больше.

Она не уходила, чего ждала? Непонятно, думала, наверное, что я в объятья ей кинусь.

— Прости меня, Толь, я ведь... Я ушла от него к тебе...

Сел на постели от удивления.

— Ко мне? А я тебя звал? Нет, Вер, извини, но не жизнь у нас теперь будет. Возвращайся обратно к своему, как его там?

— Никита, Никита Воропаев, ты знаешь его. Я не хочу к нему возвращаться, он груб, ты лучше. — Второй раз удивила.

--- А завтра лучше меня найдёшь, и побежишь к нему? Смешно.

***

Вера ушла, после её посещения на душе стало пакостно, как будто грязью облили. Вышел в коридор, сам от себя не ожидал, что буду скучать по Нике, почему она так долго? Стоял возле окна, которое выходит во двор, и... Вдруг увидел её, Нику, она говорила с какой-то женщиной, но почувствовала, наверное, мой взгляд и подняла голову. Улыбнулась и помахала рукой. Женщина, говорившая с ней, тоже посмотрела на меня, и я обмер. Сения! Господи, это, наверное, Ксения, мама Ники. Вот скажите, может быть такое, что я семью Ники во сне видел, не всю, правда, брата не видел, но даже кошку их Марсала зовут. Чудеса.

***

Она пришла в палату.

— Привет, Ника, ждал, ждал тебя. Соскучился. — Обнял её, стоял же возле двери специально. Ждал.

— Толик, ты что делаешь? Войдут если.

— Пусть входят, как я по тебе соскучился, им не понять, да и никто не войдёт, красивая... Умная...

Поцеловал её, да ещё сладкая.

— Ты мне в клубе тогда понравился сильно. — Тихо сказала она. — Изо всех один. Зря Вера от тебя ушла.

— Она приходила сегодня... Прощения просила, снова ко мне собралась вернуться. Представляешь? А я её проводил.

— Может зря? Ведь ты, наверное, любишь её? Подумай. — Вздохнула Ника.

— Молодая ты... Разве не понимаешь, что измена — это не пустой звук? Не знаю, кто как, а я простить измену не могу. Видно, я допотопный.

Она засмеялась.

— Какой ты допотопный, этого века рождения, значит, не допотопный, просто характер такой у тебя или, как моя бабушка говорит, норов. А я тебе котлеты принесла. Пойдём поешь, ну хоть одну, сама жарила.

Вот видите, тут хочешь не хочешь, а жениться придётся.

— Если сама, то поем. Идём.

— Да... Я маму конфетами угостила, которые ты подарил, она сказала, что не ела таких никогда. Спасибо просила передать.

Ох, святая простота, вроде врачи, а простые, видно, люди.

— На здоровье. Знаешь, Ника, а мама твоя на мать Виржинии похожа, одно лицо. Помнишь, я про планету рассказывал, на которой был. У меня есть друг, писатель начинающий, надо ему рассказать, пусть рассказ напишет о янтарных жителях... Интересно, может, кому понравится.

— Конечно, понравится, а что же друг? Не звонил тебе?

Я пожал плечами.

— Нет. Наверное, думает, что я всё ещё в коме, он вообще... Голова садовая, сядет за комп, начнёт писать, и всё... Улетает куда-то, хлеще, чем я в коме, тогда для него ничто не важно, важно только то, что он пишет. Наверное, все писатели такие. Чуть-чуть не в себе. Чудаковатые. Но он хороший парень.

— Гений наверное. А где он печатается?

— Да не знаю, я и не читал его бред, от своего никак не отделаюсь, засел в мозгу. Скажу тебе больше, ту пантеру, которая грызла янтарей, Марсала зовут, и она чёрная.