Страница 96 из 110
На этот раз он не колебался – сжав зубы, он ринулся к поверхности.
Он вынырнул, не теряя ни мгновения, выбрался на берег и принялся тянуть девушку на поверхность.
Она наглоталась воды и была без сознания, губы побелели, глаза плотно закрылись. Гун Цзыюй ощутил, как слабо ее дыхание; его руки задрожали, глаза заблестели от подступивших слез.
Он уложил ее у кромки воды, глубоко вдохнул – и поцеловал.
Гун Цзыюй делился с ней своим дыханием, вдувая в ее легкие воздух.
Когда ее ресницы дрогнули, а глаза наконец открылись, он застыл, охваченный внезапной нерешительностью. Ему следовало отпустить ее, но руки не слушались, пальцы лишь крепче сжимали хрупкое тело. В груди Гун Цзыюя расцвело странное спокойствие: она жива, она снова смотрит на него… Взгляд его горел, словно он держал на руках не просто девушку, а возвращенную судьбой драгоценность.
Не в силах сдержаться, он снова прижался губами к ее губам.
Может, это был страх перед только что пережитым ужасом утопления, а может, его дыхание оказалось слишком теплым, но ослабевшая Юнь Вэйшань легким движением губ – едва уловимо – ответила на поцелуй.
* * *
В свете очага лица обоих казались огненно-красными, а между ними будто летали искры.
Сидящий у печи Сюэ Чунцзы вдруг заговорил:
– Тебе-то какое дело, как они прошли испытание?
Молодой господин Сюэ скучающе отвернулся.
Гун Цзыюй поправил накидку на плечах Юнь Вэйшань, подошел к столу и с волнением взял шкатулку. Он торжественно открыл ее и оцепенел: внутри было пусто.
Где же тайная техника клана Сюэ?
Гун Цзыюй в ужасе воскликнул:
– У вашего клана Сюэ что, тайные техники невидимые? Я чуть жизнью не поплатился, а вы надо мной шутите?
Сюэ Чунцзы оторвался от котла:
– Не «чуть». Если бы Юнь Вэйшань не спасла тебя – ты бы точно умер.
Гун Цзыюй опустил голову:
– Значит, ты с самого начала знал, что мы прошли испытание вместе…
Сюэ Чунцзы молчал.
– Ты же всегда был строг, почему не угрожаешь мне правилами? – продолжал Гун Цзыюй. – Или все же совесть замучила из-за обмана, что пустую шкатулку подсунули такому простодушному молодому человеку, как я?
– Я ничего не нарушал. Во время испытания действительно никто не имеет права вмешиваться. Но ты сам достиг дна и забрал шкатулку. Согласно правилам, если кандидат получает шкатулку, испытание считается пройденным. Неважно, спасу тебя после этого я или кто-то другой. Но вот спасу ли я тебя, зависит только от моего настроения. И к правилам Гунмэнь это не имеет никакого отношения.
– На самом деле, – тихо сказал молодой господин Сюэ, – как только ты нырнул в Ледяной лотосовый пруд, он уже ждал неподалеку, в любое мгновение готовый броситься спасать тебя.
– Тогда мне стоит поблагодарить его за такое милосердное настроение… – Гун Цзыюй все еще не мог прийти в себя от пережитого потрясения. – Постойте-ка! – Он будто только сейчас осознал произошедшее и посмотрел на молодого господина Сюэ: – Испытание… я… прошел его? Оно засчитано?
Тот с улыбкой кивнул. Его прозрачные глаза словно были полны талого инея.
Сюэ Чунцзы пояснил:
– Крайний холод тысячелетнего Ледяного лотосового пруда не только разрушает физические силы испытуемого и стремительно истощает его внутреннюю силу, но и сбивает с толку разум, искушая его. Те, чья воля слаба, обязательно сдадутся на полпути. Только те, чье сердце твердо, а воля сильна, смогут придерживаться изначальной цели и достигнуть дна. На глубине пруда есть скрытое течение, и потому нижние воды теплые. Если человек обладает должной решимостью и сможет выдержать крайнюю стужу первой половины пути, то он пройдет испытание. Чаще всего те, кто сомневается в себе, возвращаются на поверхность. Это испытание изначально было проверкой либо упорства, либо способностей. Достаточно одного из этих двух качеств, чтобы преодолеть его. На дне нет никаких секретных техник – истинная техника заключается в том, чтобы преодолеть самого себя.
Гун Цзыюй с недоверием посмотрел на Сюэ Чунцзы, затем бросил взгляд ему за спину, словно собираясь что-то сказать.
Поняв, что у него еще остались вопросы, Сюэ Чунцзы улыбнулся:
– Если хочешь что-то сказать, говори прямо. Я знаю, сейчас у тебя, наверное, много вопросов. Не стесняйся.
– Ты… у тебя…
Сюэ Чунцзы с притворной серьезностью покачал головой и благодушно улыбнулся:
– Хочешь отблагодарить меня за милосердие? Пустяки, забудь.
Гун Цзыюй ткнул пальцем за его спину:
– Я имел в виду, твоя каша подгорела.
Лицо Сюэ Чунцзы дернулось, и он тут же отвернулся к каше.
Тем временем молодой господин Сюэ потихоньку достал из короба сверток с засахаренными фруктами, съел один и восторженно воскликнул:
– Как вкусно!
Гун Цзыюй резко обернулся:
– Эй-эй! Это же для меня приготовила барышня Юнь!
Молодой господин Сюэ скривился:
– Ну и жадина.
Поставив на небольшой поднос миски с кашей, Сюэ Чунцзы подошел к ним.
– Завтра барышне Юнь нужно вернуться на передний склон горы. А нам нужно кое-что обсудить с Владыкой клинка наедине.
Гун Цзыюй удивленно вскинул брови, но Юнь Вэйшань подала слабый голос:
– Хорошо.
Ветер за окном немного стих, и слышны были лишь звуки переставляемой посуды. В воздухе расползался аромат каши.
* * *
Утро было тихим. Вернувшись в свои покои в павильоне Юй, Юнь Вэйшань тут же увидела за занавесью силуэт.
Шангуань Цянь давно ждала ее. Она выглядела встревоженной, а на лице отсутствовала привычная улыбка.
– Что с тобой? Почему ты такая бледная?
– Только что вернулась с заднего склона горы, немного простыла.
– Простудиться сейчас – просто замечательно. Я бы сама с радостью простудилась. Мои внутренности скоро будто сгорят дотла.
Шангуань Цянь все же выдавила из себя изящную улыбку и подошла к столу. Увидев оставленные Юнь Вэйшань рисунки, она удивилась, как в таком тяжелом состоянии от пробуждения Полумесячной мухи та смогла найти время на рисование. На бумаге были сцены с цветами и растениями в Гунмэнь, а также портреты – несколько из них явно Гун Цзыюя.
Держа в руках свиток, Шангуань Цянь улыбнулась:
– Нарисовано очень живо. Но раз у тебя талант, разве не лучше потратить его на зарисовку карты Гунмэнь и расположения постов часовых?
Юнь Вэйшань нахмурилась и протянула руку, чтобы забрать свиток, но Шангуань Цянь на удивление спокойно вернула ей рисунок.