Страница 95 из 110
В ушах будто раздался другой голос: «Родители заставляют нас взрослеть не потому, что этого хотят… Они лишь надеются, что до того, как их не станет, мы успеем чему-то научиться. Что мы сможем занять свое место в мире…» – мягкий и ласковый, он, словно потоки теплой воды, бережно окутал Гун Цзыюя.
– Холод… проникает… в облака… – Губы сами шептали заученные строки, пока тело медленно опускалось в темноту.
На дне мерцала черная шкатулка с серебряными узорами. Гун Цзыюй протянул руку, но пальцы лишь взметнули облако ила.
Сознание расплывалось, превращаясь в туман.
Морозная вода хлынула в горло…
* * *
В павильоне Сюэ две фигуры сидели на каменной платформе. Они казались одинокими в пустом заснеженном дворе.
– Ты, кажется, беспокоишься? – Сюэ Чунцзы поставил пиалу на стол, нечаянно задев крышку чайника, – он и сам волновался, хотя старался не подать вида.
Молодой господин Сюэ честно ответил:
– Боюсь, он переоценил себя.
– Он с рождения боится холода, вырос избалованным и не знал трудностей. Опустится на чжан
[78]
[Чжан – мера длины, равная приблизительно 2–3 метрам.]
, не выдержит и тут же с криками всплывет обратно. С его характером невозможно пройти через такое испытание…
– Разве? – Прозрачные, точно стекло, глаза молодого господина Сюэ засветились ярче. – А вот я думаю наоборот… Возможно, раньше он и правда был праздным и беспечным, но теперь в его глазах появились решимость и упрямство.
– Одного упрямства мало. Нужно иметь способности, чтобы тебя признали.
– А ведь мы как раз и хотим проверить одно из этих двух – упрямство или способности, не так ли?
– Надеюсь, его упрямство превзойдет его способности, – пробормотал Сюэ Чунцзы.
– Ты говоришь «его», но имеешь в виду двоих, верно?
– Не ожидал, что ты поймешь.
Он много лет знал Сюэ Чунцзы, поэтому, конечно, смог распознать истинный смысл слов.
Молодой господин Сюэ повторил за Сюэ Чунцзы:
– Надеюсь, что упрямство Гун Цзыюя превзойдет способности Гун Шанцзюэ.
Тот тихо хмыкнул и с легким вздохом добавил:
– Надеюсь, что он не будет слишком упрямым…
– О?
– Ниже «границы течений» вода уже не холодная – наоборот, теплая и даже приятная… Но у него нет мощной внутренней силы, чтобы хорошо контролировать дыхание. Когда он достигнет этой линии, воздуха в легких останется только на то, чтобы немедленно всплыть. Если он упрямо решит плыть до самого дна…
Молодой господин Сюэ снова встревожился:
– И что же он выберет?
– Вот потому я и говорю: надеюсь, он не будет чересчур упрям…
На лбу молодого господина Сюэ пылала красная точка из киновари, но лицо было бледным и мрачным.
* * *
Ледяная вода сомкнулась над головой Гун Цзыюя. Его тело, скованное холодом, медленно погружалось в темноту. Кожа онемела, конечности отяжелели, перед глазами плясали темные пятна, сливаясь в сплошную пелену.
Неожиданно холод отступил. Вода, еще мгновение назад леденящая до костей, теперь ласкала тело теплотой. Гун Цзыюй открыл глаза и обнаружил, что находится почти у самого дна. Сквозь толщу воды тускло мерцали свечи в пещере, а под ногами лежала черная шкатулка с серебряными узорами.
Воздух в легких заканчивался, сердце бешено колотилось. Рука дрогнула, замерла в нерешительности – спастись или завершить испытание?
Времени на раздумья не было, глаза ярко вспыхнули. Он рванулся вниз, пальцы вцепились в холодный металл шкатулки. Разворот, толчок – но не успел он достигнуть «границы течений», как силы оставили его. Воздух закончился. Тело стало медленно опускаться на дно. Ощущение смерти пронзило, пробрало до мурашек. Вода заполнила рот, нос, легкие…
Тьма.
Тишина.
И вдруг – яркое мерцание голубоватого света. Теплые руки потянули его вверх. Горячие губы коснулись его. Гун Цзыюй ощутил, как дыхание другого человека переливается в него, наполняя живительным теплом.
Он медленно открыл глаза и увидел под водой ее лицо в сияющем ореоле распущенных волос. Она не просто пришла на задний склон горы – она бросилась за ним в Ледяной лотосовый пруд.
Гун Цзыюй не верил своим глазам, но прикосновение ее губ было таким ясным, таким реальным…
Силы возвращались к нему.
Юнь Вэйшань слабо указала наверх. Отдав весь воздух из своих легких, она тут же ослабла, ее тело обмякло, опускаясь все ниже.
Боль исказила лицо Гун Цзыюя.
С резким всплеском он вынырнул, бледный как смерть, судорожно глотая воздух.
Уносимая течением Юнь Вэйшань уже ничего не чувствовала. Сознание затянуло туманом, дыхание исчезло, из ее губ не вырвалось ни пузырька…
* * *
Низко нависали облака, ветер гнул верхушки деревьев. В павильоне Сюэ безмолвными хлопьями падал снег, принося на землю хвойную свежесть.
Когда Юнь Вэйшань открыла глаза, то увидела только мягкий теплый свет огня. Треск дров в очаге наполнял помещение уютным теплом, напоминая о давно забытых мечтаниях. Она медленно приподнялась, ощущая нереальность происходящего.
У очага Сюэ Чунцзы помешивал дымящуюся кашу. На столе стояли фарфоровые миски с лекарственными травами, а рядом лежали свежая курица, сосновые грибы
[79]
[Или мацутаке, считаются одними из самых дорогих грибов в мире.]
, плоды гинкго… Рядом стояла железная шкатулка, поднятая со дна Ледяного лотосового пруда.
На красной сандаловой подставке сушилась промокшая одежда Гун Цзыюя, с нее все еще падали тяжелые капли.
Раздались шаги, и к кровати приблизился Гун Цзыюй, держа в руках теплую накидку.
– Ты проснулась, – с невероятной нежностью произнес он.
Юнь Вэйшань взяла нагретую у очага накидку из его рук.
– Как же тепло… – прошептала она, крепче сжимая горячую ткань.
Уголки губ Гун Цзыюя дрогнули:
– Это та одежда, которую ты положила в мой короб.
Молодой господин Сюэ вытянул шею:
– Мне все же интересно: как вы преодолели Ледяной лотосовый пруд?
Гун Цзыюй опустил голову, его сердце сжалось, щеки будто обожгло огнем. Румянец окрасил лицо Юнь Вэйшань. На миг их глаза встретились, они неловко улыбнулись, и в воздухе повисла мягкая тишина.
* * *
На дне Ледяного лотосового пруда Гун Цзыюй отчаянно мотал головой. Воздуха в легких Юнь Вэйшань не оставалось, и она сунула ему в руку веревку. Только тогда Гун Цзыюй заметил: та была обвязана вокруг ее пояса. Юнь Вэйшань снова указала наверх. Гун Цзыюй тут же все понял.