Страница 91 из 110
– От них осталась лишь черная обугленная масса, а ты все равно так ясно различил ингредиенты?
Гун Юаньчжи самодовольно хмыкнул:
– Брат, другие, может, и не распознают, а для меня это пустяк.
– Гун Цзыюй знает, что Юнь Вэйшань готовила яд?
– Этот болван? Даже если не знает, все равно соврет, чтобы защитить – это просто смешно! – не унимался Гун Юаньчжи.
Гун Шанцзюэ прищурился, и в уголках глаз мелькнуло что-то невеселое:
– Юнь Вэйшань хочет помочь Гун Цзыюю пройти первое испытание – Ледяной лотосовый пруд.
– Ледяной ло… Это еще что такое?
– Первое испытание Трех пределов.
Юноша совсем не ожидал, что все произошедшее связано с испытаниями, и вдруг рассмеялся, шутливо отметив:
– Брат, по правилам Гунмэнь ты вроде как не должен мне этого рассказывать…
– А сам-то мало правил нарушил? К тому же я и не сказал ничего конкретного. – Гун Шанцзюэ мягко усмехнулся и вновь опустил взгляд.
– Хе-хе, брат, ты относишься ко мне лучше всех. – Гун Юаньчжи пришел в восторг. – А что это за Ледяной лотосовый пруд? Звучит загадочно.
Гун Шанцзюэ поднял глаза от списка:
– А этого тебе лучше пока не знать. Когда пройдет твоя церемония совершеннолетия, сам отправишься на задний склон горы и все увидишь.
– Да легко, я точно не застряну, как никчемный Гун Цзыюй, на три-четыре для без какого-либо прогресса.
Губы Гун Шанцзюэ слегка изогнулись в улыбке, взгляд стал строгим:
– Я в свое время провел там двенадцать дней.
– Хе-хе… хе-хе… – Гун Юаньчжи неловко пригубил чай. – Но, брат, я ведь и не собираюсь становиться Владыкой клинка. Вот ты станешь, и хорошо. Так что проходить эти испытания мне ни к чему.
– Ты обязан их пройти. Если не хочешь, чтобы тебя потом унижали.
Гун Юаньчжи не понял, но все равно кивнул:
– Хорошо, как скажешь, брат. – Немного подумав, он все же решил поделиться подозрениями: – Кстати, рецепт, который использовала Юнь Вэйшань, очень сложный, такой не в каждой семье есть. К тому же я только что с ней сразился: ее боевые навыки совсем неплохи. Мне не верится, что она просто дочь семьи Юнь из Лиси.
Гун Шанцзюэ, казалось, ожидал этого вопроса:
– Конечно, она не из семьи Юнь. Просто сейчас ее личность не имеет изъянов, а Гун Цзыюй защищает ее изо всех сил. Без веских доказательств мы не сможем ее убрать. – Его глаза похолодели. – Но долгой зимой, если часто бродить по ночному снегу, обязательно промочишь обувь.
Гун Юаньчжи столь же загадочно усмехнулся.
* * *
На столе в комнате Гун Цзыюя стояла уже пустая фарфоровая бутылочка. Холодный яд подействовал быстро, и Гун Цзыюй сидел на кровати, скрестив ноги и закутавшись в толстое одеяло, но не мог унять дрожь. Его глаза были плотно закрыты, он не двигался, гоняя по телу внутреннюю ци. Над головой поднимался едва заметный белый пар – то ли от холода, то ли от жара.
Одну палочку благовоний
[75]
[Около получаса.]
назад он шел домой, держа Юнь Вэйшань за руку, чувствуя тепло ее ладони.
– Моя рука, должно быть, ледяная… А вот у тебя руки горячие, я даже завидую.
– Чему тут завидовать, – усмехнулась Юнь Вэйшань.
– Старики говорят: «Горячие ладони – горячее сердце».
– А у молодого господина Юя лицо холодное, а сердце горячее. Я это чувствую. У меня же все наоборот, так что это я завидую господину.
– Наоборот? Значит, у тебя холодное сердце? – пошутил он.
Юнь Вэйшань вдруг прикусила губу и посмотрела под ноги. Гун Цзыюй заметил ее колебание и крепче сжал ее ладонь.
– Любой холод можно согреть, – тихо сказал он. – Неважно, холодное у тебя сердце или нет. Все можно согреть.
* * *
В другой комнате, освещенной тусклым светом, Юнь Вэйшань тоже не спала.
Она смотрела на раскрытую ладонь, на которой лежали три пилюли «Сотня трав». В ушах еще звучал голос Гун Цзыюя: «Любой холод можно согреть».
Она вздрогнула, сжала ладонь, завернула пилюли в промасленную бумагу и вместе с картой, которую дал ей Гун Цзыюй, спрятала под сложенной одеждой в шкафу.
* * *
На рассвете облака легкими веерами расползлись по небу, и воздух был свеж, предвещая хороший день.
Гун Цзыюй бодро распахнул двери. Цзинь Фань и Гун Цзышан уже давно ждали снаружи. Телохранитель с облегчением отметил, что с лица Гун Цзыюя исчезло вчерашнее уныние, а глаза светились решимостью.
– Владыка клинка сегодня выглядит особенно бодро. Похоже, вы уверены, что пройдете испытание Ледяного лотосового пруда?
– А как же иначе, – возбужденно сказала Гун Цзышан. – Сестрица Юнь вчера оставалась у тебя допоздна – ее заслуги нельзя умалить!
Увидев, как она многозначительно подмигивает, Гун Цзыюй вспыхнул:
– У тебя сплошь грязные мысли. Мы с А-Юнь просто говорили по душам, про мечты, про жизнь.
– А я и не утверждала, что вы занимались чем-то иным, хе-хе. Глянь, как всполошился.
Гун Цзыюй проигнорировал ее и пошел прочь.
– Я на задний склон горы. Цзинь Фань, не забудь, что я тебе поручил!
Он выразительно на него посмотрел, а телохранитель энергично закивал. Гун Цзышан оставалось только озадаченно смотреть на них, не понимая, о чем речь.
* * *
Тишину во дворе павильона Юй нарушал лишь шелест опадающих листьев. С уходом Гун Цзыюя на задний склон горы павильон опустел, и тусклый свет одиноко заливал двор.
Гун Юаньчжи, никем не замеченный, проскользнул в покои госпожи Уцзи. Осторожно оглядевшись, он заметил тень Цзинь Фаня за оконной бумагой и мгновенно присел, затаив дыхание.
Цзинь Фань, обладавший чутким слухом, уловил шорох ткани. Он замер у окна, затем приоткрыл:
– Госпожа Уцзи?
Тишина.
– Госпожа Уцзи?
Ответа не последовало.
Закрыв окно, Цзинь Фань направился к дверям.
Осторожно войдя внутрь, телохранитель насторожился: неестественная тишина заставила его положить руку на рукоять меча. Мягко ступая, он осматривал комнату, не замечая Гун Юаньчжи, притаившегося за шкафом. Бегло осмотрев покои, Цзинь Фань вдруг заметил фигуру за спиной в отражении медного зеркала. На руках Гун Юаньчжи были надеты перчатки, в пальцах блестели метательные клинки.
Цзинь Фань, не подав вида, покачал головой:
– Видимо, госпожа Уцзи забыла закрыть окно. – И, закрыв задвижку, спокойно вышел.
Как только Цзинь Фань переступил порог, Гун Юаньчжи подобрался к окну и снова чуть приоткрыл его. Убедившись, что телохранитель действительно ушел, он презрительно усмехнулся:
– Считай, тебе повезло.