Страница 82 из 110
* * *
Гун Шанцзюэ и Гун Юаньчжи возвращались по залитой лунным светом галерее в павильон Цзюэ.
Гун Юаньчжи не удержался от вопроса:
– Этот молодой господин Юэ выглядит всего на несколько лет старше меня, а уже стал старейшиной! Если для Владыки клинка есть возрастные ограничения, почему для старейшин их нет? Кто он вообще такой?
– Тот, кого ты обязан уважать, – отрезал Гун Шанцзюэ.
Впереди показалась фигура с фонарем, которая медленно приближалась к ним.
Гун Юаньчжи прищурился и, разглядев силуэт, убрал руку от мешочка со скрытым оружием:
– Госпожа Уцзи… Какой сюрприз.
Он обменялся взглядом с Гун Шанцзюэ – оба понимали, зачем госпожа Уцзи пришла сюда в столь поздний час.
Женщина остановилась перед ними.
Хотя Гун Шанцзюэ все понимал, он сохранил невозмутимый вид:
– После происшествия введен комендантский час. Госпоже Уцзи лучше не…
Та посмотрела на горы вдалеке и тихо прервала его:
– Я вспомнила кое-что о происхождении Гун Цзыюя.
Вот оно как… Уголок губ Гун Шанцзюэ едва заметно дрогнул. Он сделал приглашающий жест:
– Ночная роса холодна. Прошу вас в павильон Цзюэ для беседы.
Но госпожа Уцзи покачала головой:
– Слишком много ушей и языков. Лучше пройдемся.
Гун Шанцзюэ кивнул:
– Тогда я провожу вас обратно в павильон Юй.
Они развернулись и зашагали втроем под покровом ночи.
В извилистых темных галереях не было ни души.
Госпожа Уцзи подняла фонарь и, будто очнувшись от оцепенения, тихо проговорила:
– Каждой жене в клане Гун от зачатия до родов назначают личного врача из лечебницы. Все записи хранятся в архивах.
– Я давно изучил историю беременности госпожи Лань. Там четко указано, что роды были преждевременными.
Госпожа Уцзи опустила глаза.
– Записи поддельные? – мгновенно понял Гун Шанцзюэ.
Госпожа Уцзи покачала головой:
– Подлинные… но несколько страниц были заменены покойным Владыкой клинка.
Преждевременные роды ничего не доказывали, но измененные страницы были ключом к разгадке.
Зрачки Гун Шанцзюэ дрогнули.
– Я понял. Значит, эти страницы у вас, госпожа Уцзи?
Сердце ее сжалось: хватило всего пары намеков, чтобы он догадался. Она кивнула:
– Молодой господин Цзюэ очень умен.
– Но думаю, госпожа Уцзи вряд ли их отдаст просто так. – Гун Шанцзюэ бросил на нее оценивающий взгляд.
Гун Юаньчжи положил руку на мешочек с оружием:
– У меня есть способ.
– Гун Юаньчжи искусен в ядах… Честно говоря, мне немного страшно. – На лице госпожи Уцзи не было ни намека на испуг. – Я всего лишь вдова прежнего Владыки клинка – наполовину чужачка в этой семье. Моя жизнь ничего не стоит. Но чтобы доказать истинное происхождение Гун Цзыюя, одних старых бумаг мало. Если я выступлю свидетелем…
Гун Шанцзюэ вежливо поклонился:
– Мой младший брат Юаньчжи юн и невежественен, госпожа Уцзи, не принимайте его слова близко к сердцу. Но мне интересно: что заставило вас передумать? Ведь вы всегда относились к Цзыюю как к родному сыну.
Госпожа Уцзи всегда искренне относилась к Гун Цзыюю, и только великое искушение могло пересилить многолетние чувства. Неужели женщины в Гунмэнь готовы на все ради свободы? Любопытство Гун Шанцзюэ возросло.
Госпожа Уцзи взглянула на луну. Мир так огромен, а она в нем – маленькая и одинокая. Она тихо вздохнула, глядя вдаль.
– Я прожила здесь слишком долго, так долго, что мне все здесь опротивело. Владыка клинка погиб, для Гунмэнь наступили смутные времена, и каждый день здесь для меня наполнен страхом. Я хочу уйти прочь от кровавых бурь и провести остаток жизни в тишине и покое где-нибудь в укромном уголке мира. – Ее голос звучал печально, но непоколебимо.
Впереди показался павильон Юй. Госпожа Уцзи остановилась и протянула бронзовый фонарь Гун Шанцзюэ, но его перехватил Гун Юаньчжи. Женщина многозначительно посмотрела на старшего из братьев.
– Дальше начинаются владения павильона Юй, вам не следует провожать меня дальше. Дорога извилиста, а ночь темна. Не сбейтесь с пути, молодой господин Цзюэ… – Ее фигура медленно растворилась во тьме.
Гун Юаньчжи понимал, что у брата были свои соображения по поводу госпожи Уцзи, но сейчас его беспокоило совсем другое.
– Брат, ты уверен, что за десять дней сможешь раскрыть шпиона Уфэн? Как ты планируешь его искать?
Гун Шанцзюэ промолчал. Десять дней – короткий срок, но он был уверен в своих словах. Уверен ли в своих силах Гун Цзыюй?
* * *
Глубокой ночью в павильоне Цзюэ при мерцании одинокой свечи Гун Шанцзюэ склонился над списками слуг Гунмэнь, выискивая среди занимавших высокие должности тех, кто мог приближаться к старейшине Юэ и при этом вызывал подозрения. Его сдвинутые брови и мрачный взгляд выдавали напряженную работу мысли.
Дверь кабинета бесшумно распахнулась. Шангуань Цянь вошла с пиалой дымящегося чая, и аромат тут же наполнил комнату. Ее взгляд скользнул по бумагам, но Гун Шанцзюэ прикрыл их ладонью. Девушка, сохраняя такт, отступила.
Гун Шанцзюэ сделал глоток и спросил, не поднимая головы:
– У тебя есть какое-то дело?
– Нет.
– Зато у меня есть.
Очевидно, он хотел ее выпроводить. Но прошло несколько мгновений, а Шангуань Цянь не сдвинулась с места. Раздраженный, но заинтригованный Гун Шанцзюэ отставил пиалу и медленно поднял взгляд.
Набравшись смелости, Шангуань Цянь посмотрела на него.
– Я хочу составить вам компанию, господин. Приказывайте мне, если вам что-то нужно.
Гун Шанцзюэ сохранял бесстрастное молчание, вновь взяв кисть в руки, но более не пытался ее выпроводить.
Обрадовавшись, Шангуань Цянь подошла ближе и принялась растирать ему тушь. Она вытащила из рукава маленькую бутылочку и добавила в тушь несколько капель масла, от чего в воздухе закружился цветочный аромат.
Гун Шанцзюэ принюхался:
– Лунный коричник?
Шангуань Цянь продолжала аккуратно растирать тушь:
– Верно. Я заметила, что господину нравится окуривать этим ароматом свою комнату, поэтому пошла в лечебницу за несколькими палочками коричника и сделала масло. Мой отец – чиновник, и он всегда любит добавлять особый аромат клана Шангуань в тушь, чтобы определить подлинность бумаг. Поэтому я подумала, что стоит добавить немного и для вас. Масло не имеет особого эффекта, но если господина порадует аромат, я буду рада.