Страница 81 из 110
– Старейшина Юэ занимал высокое положение и не стал бы встречаться с кем-то низкого статуса. Следовательно, необходимо провести тщательную проверку всех, кто выше старейшин по статусу. Хотя внутренние дела традиционно в ведении павильона Юй, но сейчас молодой господин Юй проходит испытания Трех пределов, так что позвольте мне взять расследование на себя.
Старейшины Сюэ и Хуа нерешительно переглянулись, а Гун Цзыюй помрачнел.
– После твоего последнего «расследования» шпионом Уфэн был объявлен управляющий Цзя. Как мы можем доверить это дело тебе? – возразил он.
Если бы они не поспешили заклеймить управляющего Цзя шпионом, то, возможно, не утратили бы бдительность, давшую Безымянному шанс. Он стиснул зубы от негодования и бросал на Гун Шанцзюэ взгляд, полный подозрения.
– Гун Цзыюй, – усмехнулся Гун Юаньчжи, – ты что же, понял, что не пройдешь испытания, поэтому хочешь сбежать под предлогом поиска Безымянного?
Гун Цзыюй вспыхнул от ярости, но он не успел ничего ответить – Гун Шанцзюэ опередил его:
– Раз уж младший брат Цзыюй здесь, значит ли это, что первое испытание пройдено?
Это была явная провокация. Гун Цзыюй из последних сил держал себя в руках и сдавленно ответил:
– Еще нет, но ввиду чрезвычайной ситуации…
– Согласно правилам секты, прерванное испытание считается провалом.
Старейшина Сюэ подхватил слова Гун Шанцзюэ:
– Хранитель испытания уже доложил, что произошло. По правилам, это действительно провал…
Гун Цзыюй не мог оспорить древние заветы секты. Его лицо побелело, в то время как Гун Юаньчжи расплылся в самодовольной ухмылке.
Но после мгновения сомнений старейшина Сюэ неожиданно добавил:
– Однако… когда Владыка клинка услышал о гибели старейшины Юэ, он, даже зная, что это будет расценено как провал, все равно решил вернуться на передний склон, чтобы заняться расследованием. Все это говорит о том, что Цзыюй ставит благополучие и безопасность секты на первое место.
Гун Цзыюй просветлел, а Гун Шанцзюэ и Гун Юаньчжи, напротив, помрачнели.
– Поэтому я как представитель павильона Сюэ разрешаю Владыке клинка продолжить испытания Трех пределов… Вы согласны? – Он повернулся к старейшине Хуа.
Тот погрузился в размышления.
Гун Юаньчжи нахмурился, ожидая, что его брат возразит, но Гун Шанцзюэ неожиданно поддержал:
– Если старейшина Сюэ так считает, я не стану спорить. Но пусть все запомнят: сегодня Гунмэнь изменила заветы предков ради Гун Цзыюя. Правила Гунмэнь больше не являются незыблемым железным законом. Теперь ими можно пренебрегать или иначе трактовать в угоду одному человеку.
После долгой паузы старейшина Сюэ вздохнул:
– В Гунмэнь произошло такое несчастье, может, стоит пока приостановить испытания Цзыюя…
– Напротив, – тут же возразил Гун Шанцзюэ, – именно сейчас, когда в Гунмэнь произошло такое несчастье и на нас надвигается буря, нам необходим утвержденный Владыка клинка, который сможет взять на себя ответственность. – Он посмотрел на Гун Цзыюя: – Уверен, младший брат быстро завершит испытания. А я между тем со своими слугами займусь поиском Безымянного. Так мы разделим обязанности и защитим Гунмэнь. Единодушие братьев ведь крепче стали, не так ли?
Видя, что в его словах нет скрытого смысла, Гун Цзыюй мог только кивнуть и сказать:
– Так. Но молодой господин Цзюэ установил для меня ограничение по времени, чтобы пройти испытания. Думаю, будет справедливо установить временные рамки и для твоего расследования. В Гунмэнь не будет мира, пока Безымянный не будет уничтожен…
– Десять дней, – уверенно заявил Гун Шанцзюэ.
Гун Цзыюй с некоторым удивлением посмотрел на брата: тот планировал так быстро найти шпиона?
– За десять дней я непременно раскрою личность Безымянного, – пообещал Гун Шанцзюэ. – Если провалюсь, то павильон Цзюэ беспрекословно подчинится Владыке клинка. Но если же я разоблачу план Уфэн за этот срок, а Гун Цзыюй не пройдет первое испытание, я надеюсь, что все члены Гунмэнь соберутся, чтобы раз и навсегда выбрать Владыку клинка. Как и сказал старейшина, интересы секты Гунмэнь превыше всего. Положение Владыки клинка должен занять самый достойный.
Старейшина Сюэ все еще колебался:
– Но в правилах Гунмэнь никогда не упоминалось о переизбрании Владыки клинка…
– Раз правила секты можно изменить ради Гун Цзыюя, почему нельзя поменять их ради меня, Гун Шанцзюэ? – Лицо молодого человека заледенело, и в его словах появился намек на угрозу. – Если старейшины будут пристрастны к одному и предвзяты к другому, то я покину Гунмэнь. Мир огромен, и для меня в нем всегда найдется уголок. – Его речь звучала резко и бескомпромиссно – любой, кто осмелился бы возразить, немедленно получил бы обвинение в предвзятости.
Гун Юаньчжи отвесил поклон старейшинам и добавил:
– Мне нет двадцати, и я не имею права соревноваться за титул. Но если правила Гунмэнь могут быть изменены ради Гун Цзыюя, то почему их нельзя поменять для меня, Гун Юаньчжи? Старейшины сами сказали, что превыше всего интересы клана. Старший брат Шанцзюэ уже прошел испытания Трех пределов. Если он сможет устранить шпионов Уфэн в течение десяти дней, то я определенно поддержу брата Шанцзюэ. И я точно не буду соревноваться с ним. В конце концов, люди должны иметь совесть, и я лично знаю, что не заслуживаю этой должности.
Двери зала собраний вдруг распахнулись.
Между рядами стражей возник господин Юэ, уже знакомый Гун Цзыюю. Окутанный лунным сиянием, с глазами, полными скорби и опустошения, он медленно вошел в зал, обратив на себя взгляды присутствующих.
Старейшина Сюэ грустно обратился к вошедшему:
– При нынешних обстоятельствах все пройдет скромно.
В воздухе еще витал запах крови. Господин Юэ сохранял внешнее спокойствие, но в его взгляде таилась глубокая печаль. Он молча склонил голову.
– Брат, кто это? – тихо спросил Гун Юаньчжи.
– Все нынешние главы павильонов слишком молоды и, вероятно, впервые видят церемонию смены старейшины, – размеренно ответил на немой вопрос старейшина Сюэ.
– Со смертью старейшины Юэ, – продолжил старейшина Хуа, – согласно правилам Гунмэнь, его пост переходит к наследнику рода Юэ.
Новый старейшина Юэ излучал непререкаемый авторитет, заставивший даже Гун Шанцзюэ проявить неподдельное уважение. За молодыми чертами лица и мягкими манерами скрывалась величественная аура, которая ощутимо сковывала зал, когда его взгляд скользнул по собравшимся.