Страница 78 из 110
– Тогда, уважаемый Нефритовый страж, не подогреете ли остывшую кашу? Моя будущая жена проголодалась…
Юнь Вэйшань встала, разожгла огонь и принялась подогревать кашу.
Гун Цзыюй тем временем зажег новые свечи, наполнив комнату теплым светом. Длинные фитили, переплетаясь, отбрасывали на грубые каменные стены отсветы, похожие на закатные блики.
Сердце Юнь Вэйшань вдруг пустилось вскачь.
– Так я смогу лучше тебя разглядеть, – поставив подсвечник у очага, он прислонился к стене, не сводя с нее теплого нежного взгляда.
Он пришел сюда один, готовый выдержать испытания в ненавистном ему с детства холоде. И вот, в самый трудный момент, кто-то прошел через огромные трудности, чтобы быть рядом.
Юнь Вэйшань, смущенная его взглядом, засуетилась у очага.
Гун Цзыюй взял у нее ложку:
– Садись, я сам.
Юнь Вэйшань отдернула руку.
– Но как же это…
– Я замерз, а у очага теплее.
– Но…
Это был явный предлог, но Гун Цзыюй ничего не стал объяснять, просто начал помешивать лечебную кашу, добавляя травы и специи. Юнь Вэйшань могла лишь присесть рядом, наблюдая, как высокий молодой человек ловко управляется у огня. Его спина была широкой, а движения – мягкими и удивительно умелыми.
Он постучал ложкой по краю котелка, и этот простой звук внезапно впустил каплю обыденной жизни в их тревожное существование. Огонь в печи пылал ярко, отблески пламени отражались в глазах Юнь Вэйшань, но в этом свете таилась грусть – словно неподвижные серые облака в зимнем небе.
Три трапезы в день, четыре сезона в покое – когда-то она тоже мечтала о таком.
* * *
Тренировки в Уфэн всегда казались бесконечными. У девочек даже не было отдельных комнат – они спали вповалку в сырых продуваемых коридорах. Ночи тянулись мучительно долго, и даже с восходом солнца не становилось светлее.
Однажды она лежала бок о бок со своей названой сестрой Юнь Цюэ и шепталась с ней в темноте. «Сестра, а у тебя есть мечта?» – спросила ее Юнь Цюэ.
«Нет».
«Совсем никакой? Разве можно выжить в таком ужасном месте без надежды?»
Не было ни будущего, ни надежды. Бесконечные убийства изматывали Юнь Цюэ день за днем. Если бы не эта слабая искорка мечты, жизнь была бы совсем невыносимой.
Взгляд Юнь Вэйшань смягчился. В темноте она позволила себе помечтать: «Я хочу простой жизни. Стирать одежду, варить кашу для любимого человека. Где-нибудь в укромном уголке, засыпанном снегом. Зажечь свечу, согреться у печи и провести с ним всю жизнь, без посторонних».
Но это была лишь несбыточная мечта.
* * *
Она пришла сюда с миссией – с обманом, с холодным расчетом. Ее сердце давно ожесточилось и замерзло. Но когда воспоминания нахлынули на нее, ее прежние грезы странным образом совпали с тем, что происходило сейчас.
За окном падал снег. Рисовая каша булькала в котле. Свеча освещала их молчаливые лица.
Гун Цзыюй зачерпнул ложку, подул на нее и поднес ко рту Юнь Вэйшань.
Ее сердце дрогнуло – может, из-за Полумесячной мухи, а может, по другой причине. Она открыла рот и сделала маленький глоток. Это была лечебная каша с травами, поэтому Гун Цзыюй осторожно спросил:
– Горько?
– Нет. – По сравнению с теми днями, что лучше не вспоминать, это варево совсем не было горьким.
Гун Цзыюй продолжил помешивать кашу, словно разговаривая сам с собой:
– Хорошо. Я больше не позволю тебе испытывать горечь.
На глаза Юнь Вэйшань навернулись слезы, и она поспешно отвернулась.
За дверью послышались шаги, заглушаемые порывами вьюги.
Молодой господин Сюэ шел впереди, а за ним три Топазовых стража. Его обычно сверкающие глаза сейчас были темными, а засыпанный снегом силуэт казался зловещим. Он торопливо направлялся к комнате Гун Цзыюя. Ветер развевал его одежды и сметал волосы, обнажая киноварную точку на лбу.
Гун Цзыюй и Юнь Вэйшань еще ели кашу, когда он резко распахнул дверь.
– Молодой господин Юй, – его тон был тяжелым, – с переднего склона пришло срочное сообщение. Владыку клинка просят немедленно вернуться.
– Что за шутки? Испытание еще не закончено. Разве это не будет означать поражение? – Гун Цзыюй нахмурился, подозревая подвох. – Кто передал сообщение? Гун Шанцзюэ или Гун Юаньчжи?
– Владыка клинка! – Тон мужчины же оставался таким же, не оставляя сомнений в серьезности ситуации.
Только тогда Гун Цзыюй осознал, что что-то не так. Сердце его екнуло.
– Что случилось? – спросил он.
– Старейшина Юэ… был убит.
Глаза Гун Цзыюя расширились от ужаса, кулаки сжались.
* * *
По секте Гунмэнь разносился пронзительный звон колокола.
Цзинь Фань с суровым лицом шел впереди отряда стражи мимо постов охраны. Страж за ним нес деревянный ящик с аккуратно расставленными бутылочками.
Цзинь Фань обернулся и приказал:
– Смазать ядом.
Стражи по очереди брали бутылочки и смазывали лезвия своих мечей отваром.
Стражи зажигали белые фонарики и отпускали их в небо – у павильонов Цзюэ и Юй, у зала собраний старейшин и главного зала Владыки клинка… Огоньки, словно звезды, рассеивали ночную тьму.
В черном домашнем халате Гун Шанцзюэ стоял один посреди двора павильона Цзюэ, глядя вверх на летящие фонарики.
Гун Юаньчжи в сопровождении двух стражей в черном быстро шел вперед, на ходу надевая тонкие перчатки из металлической сетки. На его лице играла кровожадная ухмылка.
По темной долине Гунмэнь среди деревьев плыли белые фонари, словно призрачные огни.
* * *
Когда Гун Цзыюй и Юнь Вэйшань вышли к воротам, их уже ждал Сюэ Чунцзы.
– Владыка клинка должен понимать, что выход из павильона Сюэ будет означать провал испытания, – обеспокоенно сказал он, хотя лицо его тоже было мрачным.
– Из Гунмэнь поступил срочный вызов, как можно не пойти? Владыка клинка обязан вернуться, разве это можно считать добровольным отказом от прохождения испытания? – возразила Юнь Вэйшань.
Сюэ Чунцзы промолчал. Таковы были правила секты Гунмэнь, и никто не мог их изменить.
– Сюэ Чунцзы, пропусти меня. – Голос Гун Цзыюя дрожал. Увидев, что тот хочет что-то добавить, Гун Цзыюй взорвался и закричал: – Владыка клинка Гунмэнь существует, чтобы защищать свою семью! Как я могу думать об испытаниях, когда член моего клана мертв? Даже если я пройду испытание, какой в этом смысл? Если это означает наплевать на жизни своих людей, то мне не нужен этот титул!
Силуэт Гун Цзыюя медленно растворялся в метели.