Страница 74 из 110
– А может, ему просто везет. Не забывай, многие не смогли даже дотронуться до железного ящика… – с любопытством произнес молодой господин Сюэ, смакуя чай. – Я… я даже начинаю на него надеяться.
Сюэ Чунцзы усмехнулся:
– Надеяться? Кажется, ты тоже трогал воду в этом озере?
– Трогал. И больше в жизни не хочу этого повторять. – Молодой господин Сюэ содрогнулся от страха; чай в его пиале словно остыл от одного лишь воспоминания.
Сюэ Чунцзы вздохнул:
– Тогда на что ты надеешься? Он обречен на провал…
– Кстати, – молодой господин Сюэ сменил тему, – как поступим с той девушкой, пойманной в туннеле? Сообщим переднему склону?
Сюэ Чунцзы задумался, но лишь продолжил пить чай.
* * *
Госпожа Уцзи с горшком орхидей вернулась в свои покои в павильоне Юй. За пологом ее ждали две фигуры – Гун Шанцзюэ и Гун Юаньчжи, неизвестно когда пришедшие и сидевшие в молчании.
Госпожа Уцзи поставила горшок на стол и вежливо спросила, хотя в ее голосе звучала нотка недовольства:
– Почему два молодых господина не предупредили о своем визите? Я даже не подготовила для вас горячий чай. Это так бестактно с моей стороны.
Как вдова Владыки клинка госпожа Уцзи всегда сохраняла достоинство и невозмутимость – ее улыбка оставалась безупречной, но глаза были ледяными.
Даже Гун Юаньчжи перед ней был вынужден проявить учтивость. Он поднялся и поклонился:
– Госпожа, простите нас за вторжение. – Зная ее прямолинейный характер, он не стал ходить вокруг да около и перешел к сути: – Мы пришли поговорить о происхождении Гун Цзыюя.
Госпожа Уцзи, не поднимая головы, поправляла орхидеи:
– Вы забыли, что я из павильона Юй? Хотя не я родила его, но для всех в Гунмэнь я его законная мать
[61]
[По китайской традиции все дети, рожденные от жен и наложниц, считаются детьми главной жены. После смерти госпожи Лань этот статус перешел к госпоже Уцзи, поэтому она считается матушкой Гун Цзыюя.]
.
– Это не мешает нашему сотрудничеству, – парировал Гун Юаньчжи.
– Сотрудничеству? – Госпожа Уцзи даже не повернула голову, и они не могли видеть выражение ее лица.
Тогда заговорил Гун Шанцзюэ, чьи слова звучали весомее:
– Справедливый обмен – каждый получит свое.
Госпожа Уцзи срезала несколько листьев.
– Все эти годы в Гунмэнь я получала все, что хотела… – Она не отказала прямо, будто колебалась.
– Скоро пройдет Праздник фонарей, – намекнул Гун Юаньчжи. – Разве госпожа Уцзи не хочет прогуляться по городу, полюбоваться огнями?
Он говорил будто о каком-то незначительном пустяке, но руки госпожи Уцзи на мгновение замерли.
– Я уже стара для таких оживленных мест. Даже и не хочется идти. Не расстроюсь, если не увижу фонари.
Заметив ее мимолетное колебание, Гун Шанцзюэ продолжил давить:
– В мире есть и тихие, уединенные места. Разве госпожа Уцзи не хочет…
свободно
по ним гулять? – Он многозначительно посмотрел на госпожу Уцзи.
Подстриженные орхидеи с пышными цветами горделиво тянулись листьями вверх, хотя им полагалось расти под солнцем, ветром и дождем, а не томиться в горшках ради услады человеческих глаз.
Госпожа Уцзи отложила ножницы, и Гун Шанцзюэ понял, что попал в точку. Он пообещал:
– Я помогу вам покинуть Гунмэнь и обещаю, что у вас будет беззаботная жизнь, а клан Гун больше никогда вас не побеспокоит. – Слова Гун Шанцзюэ имели большой вес, и госпожа Уцзи знала: раз он пообещал, значит, выполнит это.
Наконец она тихо вздохнула:
– Неужели происхождение Гун Цзыюя так важно?
– Меня не интересует его происхождение. Но если он хочет быть Владыкой клинка, я должен все выяснить. – Заметив сомнения на ее лице, Гун Шанцзюэ решил дать ей подумать и добавил: – Прошло много лет, и детали могли стереться из памяти. Если госпожа Уцзи что-то вспомнит, я к вашим услугам.
* * *
В закатных сумерках сквозь пелену тонких облаков задний склон горы становился едва различимым.
Молодой господин Сюэ поднял глаза на потемневший двор и отставил пиалу.
– Травы уже собраны. Может, я приготовлю отвар и отнесу ему? Говорят, он уже несколько раз пытался зайти в воду и сильно ослаб…
Гун Цзыюй провел у озера целый день, упрямо истощая свои силы, но нисколько не продвинулся к цели.
Заметив тревогу на лице молодого человека, Сюэ Чунцзы безразлично пожал плечами:
– Если ослаб, то может в любой момент вернуться в комнату и восстановить силы, а потом снова попробовать. Зачем так переживать?
Самое плохое в испытании Ледяного лотосового пруда – спешка.
Молодой господин Сюэ вздохнул:
– Если бы он был способен на такую гибкость… По слухам с переднего склона горы, он упрям и будет геройствовать до конца.
– А разве не ты говорил, что слухам верить нельзя? – парировал Сюэ Чунцзы.
Заметив, что тот непреклонен, молодой человек поджал губы:
– Ай-я, мне тебя не переспорить.
Несмотря на показное равнодушие, Сюэ Чунцзы предложил:
– Не вари отвар – он слишком горький и его тяжело проглотить. Лучше приготовь лечебную кашу и добавь пару снежных лотосов.
Зная, что Сюэ Чунцзы груб на словах, но мягок в душе, молодой господин Сюэ усмехнулся:
– Значит, он тебе все-таки нравится, хе-хе.
– Я просто не хочу, чтобы он умер в моем павильоне, – сухо ответил Сюэ Чунцзы, не собираясь ничего признавать.
Молодой господин Сюэ поднялся:
– Тогда пойду собирать снежные лотосы. Кстати, дать ему обычный или?..
Сюэ Чунцзы уклонился от ответа:
– Тот факт, что ты задаешь этот вопрос, доказывает, что тебе он самому очень нравится. Даже готов отказаться от лотоса в Ледяном пруду. Решай сам. А я пойду посмотрю на ту, кого мы поймали в туннеле.
В боковом дворе павильона была небольшая комната. Дверь была плотно закрыта, никто не заходил туда. Сюэ Чунцзы с миской лекарственного отвара вошел в комнату.
На кровати спала Юнь Вэйшань. Услышав шаги, она медленно открыла глаза. Ее сон сняло как рукой, девушка насторожилась.
– Где я? – спросила она, озираясь.
– Там, где тебе не следовало бы быть.