Страница 73 из 110
Только Шангуань Цянь осталась стоять; ее пальцы, обычно белые, как фарфор, теперь были испачканы землей.
– Почему ты не преклонила колени? – спросил Гун Шанцзюэ.
Шангуань Цянь вздрогнула под его напористым взглядом и, с обидой глядя в землю и сделав над собой усилие, начала опускаться.
Но не успела она завершить поклон, как Гун Шанцзюэ протянул руку, остановив ее. Широкая ладонь крепко стиснула ее локоть. Она застыла в странном, неловком положении.
Гун Шанцзюэ быстро отпустил ее, позволив выпрямиться.
Гун Юаньчжи злорадствовал рядом:
– Брат не приказывал тебе становиться на колени, он лишь спросил, почему ты этого не сделала.
Сердце Шангуань Цянь сжалось:
– Младший брат Юаньчжи искусно читает мысли второго молодого господина, а сам второй господин искусно терзает сердца. Встать на колени – ошибка, не встать – тоже ошибка.
– Я вырос вместе с братом, но даже я не осмеливаюсь предполагать, что у него на уме, – ответил Гун Юаньчжи.
Она думала, что ее жалоба разозлит Гун Шанцзюэ, но тот, не изменившись в лице, достал из рукава носовой платок и протянул девушке. Та на мгновение оцепенела, а потом приняла платок испачканной рукой.
– Вытри лицо. Для молодой девушки важнее всего чистота – чистота происхождения, чистота лица, чистота рук.
Шангуань Цянь очаровательно улыбнулась и покорно кивнула:
– Молодой господин Цзюэ совершенно прав.
Гун Шанцзюэ невозмутимо развернулся и пошел прочь, бросив через плечо напоследок:
– Выдерни всю эту разноцветную ерунду… Оставь только белые цветы.
Хотя слова были адресованы Шангуань Цянь, лицо Гун Юаньчжи вдруг помрачнело.
Когда их фигуры исчезли из виду, слуги облегченно вздохнули.
Шангуань Цянь сжала шелк в руке и тыльной стороной ладони вытерла слезы. Затем она с виноватым видом повернулась к слугам:
– Простите меня.
Она искренне раскаивалась, что из-за ее самоуправства они попали в немилость. Но слуги удивленно перешептывались между собой, озадачив Шангуань Цянь.
– Что… что случилось?
Один из слуг недоверчиво переспросил:
– Господин Цзюэ только что сказал, что хочет оставить белые азалии?
– Да, – разочарованно вздохнула девушка, – из-за меня вы впустую потратили целое утро…
Слуга пролепетал:
– Нет-нет, барышня Шангуань, это же невероятно!
Другой слуга покачал головой, удивленно бормоча:
– Я служу в павильоне Цзюэ много лет, но слышал от господина только «не надо», «нельзя», «не разрешаю»… Впервые на моей памяти он сказал «можно»…
– Барышня Шангуань пробыла здесь всего несколько дней, а господин уже стал есть курицу и рыбу и даже что-то разрешать! Что же будет после свадьбы…
Слуги болтали не из лести, они были искренне изумлены.
Шангуань Цянь застенчиво улыбнулась:
– Перестаньте смеяться надо мной. Молодой господин просто пожалел вас, увидев, как вы тяжело трудитесь. Это я была неосторожна. Пойду приготовлю вам подслащенной воды на кухне.
Несмотря на статус будущей хозяйки павильона, она не выказывала высокомерия, хорошо обращалась со слугами и за короткое время завоевала их поддержку.
Шангуань Цянь направилась к выходу из сада. Одной рукой она сжимала платок, а другой нежно касалась бутонов только что посаженных азалий. На ее лице появилась довольная и торжествующая улыбка.
В тени деревьев появилась фигура. Цзинь Фань был мрачен.
* * *
Клубящийся холодный пар от Ледяного лотосового озера почти полностью скрывал стены пещеры.
Гун Цзыюй достал из своего короба самый теплый плащ и накинул его на плечи. В гроте он остался совсем один.
Дрожащими пальцами он дотронулся до воды, покрытой туманом, и тут же отдернул руку, словно порезавшись.
Перед уходом молодой господин Сюэ предупредил его: «Как только испытание начнется, если вам станет слишком трудно, если вы получите травму или захотите пересмотреть свою стратегию – вы в любой момент можете вернуться в комнату. Количество попыток и время не ограничены. Но если вы покинете павильон Сюэ, это будет означать провал. Берегите себя, господин Юй».
Гун Цзыюй плотнее затянул воротник, потирая руки и выдыхая белые клубы пара:
– Эх, даже если А-Юнь подготовила для меня зимнюю одежду, не могу же я зайти в воду одетым…
В подавленном настроении он опустился на деревянную скамью. При такой низкой температуре тело быстро теряло тепло. Мысли в голове текли вяло. Его взгляд скользнул по плавающим на воде листьям лотоса, и вдруг в памяти всплыл образ, удивительно совпадающий с той картиной, которую он видел сейчас.
Много лет назад, еще будучи ребенком, он случайно забрел в безлюдное место. На берегу озера он обнял себя руками и дрожал, прижимаясь к скале. Вокруг были только белоснежные сугробы и пронизывающий ветер.
Внезапно раздался голос: «Хватит рыдать, побереги силы – иначе замерзнешь еще сильнее».
Подняв глаза, сквозь слезы он увидел мальчика лет десяти в белых одеждах. Рядом стоял юноша постарше, лет семнадцати, в сером.
Юноша в сером взял его за запястье, проверяя пульс: «Его меридианы отличаются от обычных – врожденная холодная конституция. Поэтому он так боится морозов».
«Может, поможем ему восстановить меридианы? У нас есть снежный лотос…»
«Зачем? Он с переднего склона горы, явно забрел сюда случайно, а не пришел тренироваться. Просто выведем его…»
Голоса стихли, а место в его воспоминаниях слилось с Ледяным лотосовым озером. Гун Цзыюй содрогнулся. Он резко открыл глаза и на дрожащих ногах поднялся со скамьи.
– Значит, я действительно был здесь раньше! – прошептал он.
* * *
Во дворе молодой господин Сюэ и Сюэ Чунцзы пили чай за каменным столом, где по-прежнему была разложена незаконченная партия вэйци. В курильнице догорала благовонная палочка.
Подошедший слуга передал листок бумаги:
– Господин внутри попросил собрать эти травы.
Сюэ Чунцзы просмотрел рецепт, и в уголке его рта мелькнула улыбка:
– Травы для согревания крови и защиты меридианов… А он умен и разбирается в медицине.
Молодой господин Сюэ сделал глоток чая и с некоторым удивлением сказал:
– Разве не говорят, что он днями напролет ищет удовольствий, никогда не брал в руки кисть и меч и совершенный неуч… Кажется, слухи с переднего склона не всегда достоверны.
– Может, он просто скрывал свои способности, обманывая всех, – предположил Сюэ Чунцзы, больше доверяя своим глазам, чем слухам.