Страница 54 из 110
Выслушав рассказ, трое старейшин напряглись еще сильнее.
Старейшина Сюэ вздохнул, а старейшина Юэ покачал головой:
– Но я все еще не понимаю, как невеста, только вошедшая в долину, узнала о Неизмеримом огне…
Гун Шанцзюэ молчал. На этот вопрос у него не было ответа.
Старейшина Сюэ глубоко вздохнул:
– К счастью, в секретном письме мало сведений о Неизмеримом огне. Думаю, Уфэн не смогли выяснить многое…
– Нет, – не думая возразил Гун Шанцзюэ. Старейшина Сюэ в замешательстве посмотрел на него. – Думаю, старейшины прекрасно осознают важность тайны Неизмеримого огня. Даже если Уфэн всего-навсего узнали о его существовании, это уже худшие времена для Гунмэнь…
Тень тревоги тронула лица старейшин, напряжение в воздухе сгущалось.
Разговор зашел в тупик, и после минутной паузы Гун Шанцзюэ сменил тему:
– Кстати, теперь, когда личность управляющего Цзя подтверждена, могу ли я выпустить Юаньчжи из темницы?
– Конечно-конечно, – кивнул старейшина Хуа.
* * *
Гун Юаньчжи покинул темницу в тонких нижних одеждах. Стражи у входа держали поднос с личными вещами, которые у него изъяли.
Длинные ресницы юноши после долгого заточения покрылись влагой, но взгляд его по-прежнему был мрачен. Он поднял глаза и увидел неподалеку ожидающего его Гун Шанцзюэ, его лицо озарилось улыбкой.
– Отнеси это в мою комнату, – велел он стражу.
Гун Шанцзюэ накинул на его плечи теплый плащ.
– Пойдем ко мне, надо поговорить.
Гун Юаньчжи кивнул.
На столе стоял полный чайный набор, а на жаровне кипел чайник. Рядом стоял длинный ряд маленьких пиал, наполненных лекарственными травами, листьями и бутонами цветов. Гун Шанцзюэ взял щипцами несколько и положил в чайник.
Когда он уже собирался закрыть крышку, Гун Юаньчжи тихо сказал:
– Добавь еще орхидею шиху
[49]
[Dendrobium – растение семейства орхидных, которое в жанре уся используется для усиления внутренней энергии и нейтрализации холодных ядов.]
.
Гун Шанцзюэ послушно добавил еще одну траву.
Гун Юаньчжи постучал по столу тонкими пальцами:
– Брат, управляющий Цзя действительно шпион Уфэн?
– Ты работал с ним столько лет, неужели не знаешь ответ? – вопросом на вопрос ответил Гун Шанцзюэ, сосредоточившись на приготовлении чая.
– Конечно, знаю…
Будь управляющий Цзя шпионом Уфэн, скрывающимся рядом с ним столько лет, он бы не мог этого не заметить.
– Но жетон Уфэн действительно нашли в его комнате. Может, ты сделал поддельный жетон, чтобы спасти меня? – предположил Гун Юаньчжи, оценивая выражение лица брата.
Гун Шанцзюэ бросил на него взгляд:
– Что за чушь ты несешь? Конечно, жетон Уфэн настоящий, но кто-то наверняка подбросил его управляющему Цзя…
– Кто это?
– Пока неизвестно.
– Но зачем ему помогать мне? – удивился Гун Юаньчжи.
Из чайника пошел горячий пар. Гун Шанцзюэ поднял глаза:
– Помогать тебе? Думаю, он хотел тебе навредить.
* * *
Снежная буря наконец стихла. Гун Цзыюй и Цзинь Фань вышли из покоев павильона Юй и увидели приближающуюся Гун Цзышан. Та улыбалась, точно цветок, распустившийся зимой, такая энергичная и оживленная.
– Куда это вы идете?
– Просто прогуляться.
– Не обманывай меня. Ты идешь к барышне Юнь, да? – Зная, что брат выбрал ее своей невестой, Гун Цзышан быстро разоблачила его.
– Раз знаешь, зачем спрашиваешь?
– Ц-ц-ц, так не терпится? – У Гун Цзышан всегда был язык без костей.
Гун Цзыюй сердито посмотрел на нее:
– Сейчас я ношу траур по отцу и брату, и мне не до женитьбы. Но я не могу оставлять барышню Юнь в гостевом дворе бесконечно. Теперь, когда ее личность подтверждена, я хочу перевести ее в павильон Юй – так будет спокойнее.
– Одинокие мужчина и женщина, живущие вместе, – общественные нравы все хуже и хуже, просто моральное разложение! – Гун Цзышан тут же обвилась вокруг руки ничего не подозревающего Цзинь Фаня. – Скажи, разве не так, Цзинь Фань?
Цзинь Фань покраснел до корней волос, пытаясь высвободиться, но безуспешно. Гун Цзышан сжимала его руку все крепче, а честный Цзинь Фань пытался ее стряхнуть, но вскоре обнаружил, что она почти висит на нем, едва касаясь ногами земли.
Гун Цзыюй не выдержал:
– Что за грязь у тебя в голове…
Гун Цзышан опустила ноги на землю:
– Я не позволю тебе так говорить о Цзинь Фане.
– Что? – хором удивились двое мужчин.
Гун Цзышан приложила руку ко лбу:
– В моей голове только Цзинь Фань.
Цзинь Фань поперхнулся воздухом, а Гун Цзыюй постучал по лбу сестры:
– Ты думаешь только о Цзинь Фане и совсем не беспокоишься о младшем брате, которому предстоит опасное испытание – я ведь могу его провалить! У тебя совсем нет совести.
– Опять ты оскорбляешь Цзинь Фаня!
Цзинь Фань стоял с каменным лицом, на лбу у него вздулась вена.
* * *
Аромат чая смешивался с легким травяным запахом. Пока Гун Юаньчжи все еще обдумывал услышанное, чай успел завариться, и Гун Шанцзюэ принялся разливать его по пиалам.
Видя, что брат молчит, Гун Юаньчжи недовольно пробормотал:
– Как же злит, что Гун Цзыюй нас опередил. Меня тошнит от мысли, что придется кланяться ему.
Гун Шанцзюэ подвинул к нему пиалу тонкими пальцами:
– Настоящий мужчина умеет сгибаться, не ломаясь. Не торопись. Думаю, он не сможет пережить испытания Трех пределов. Жаль, конечно, что не удалось заставить его отказаться от поста за месяц – увы, за него вступился старейшина Юэ.
– Этот старейшина Юэ вечно на стороне Гун Цзыюя, как же это бесит.
Трое старейшин пользовались всеобщим уважением и обычно были беспристрастны, но старейшина Юэ всегда поддерживал Гун Цзыюя, что вызывало у Гун Юаньчжи раздражение.
Гун Шанцзюэ взглянул на брата:
– Не смей критиковать старейшин. Старейшина Юэ просто самый мягкосердечный из них. Он сочувствует никчемному Гун Цзыюю, потерявшему отца и брата и вынужденному занять пост в такой непростой момент.
Гун Юаньчжи угрюмо отхлебнул чай.
– К тому же, – продолжал Гун Шанцзюэ, – какая разница, месяц или три? Главное, что в итоге все выйдет так, как мы и предполагали.
Гун Юаньчжи приподнял уголки губ, не в силах сдержать ухмылку:
– Разумеется. Ты с таким трудом прошел испытания за три месяца, а Гун Цзыюй вряд ли переживет даже первое. Вот будет смеху!
Гун Шанцзюэ отпил чай, поставил пиалу на стол и неожиданно сказал: