Страница 49 из 110
Глава 6
В приемном зале напряжение достигло предела.
Юнь Вэйшань отчетливо понимала: один неверный шаг – и она обречена. Девушка будто неустойчиво балансировала на тонкой нити над пропастью, сдерживая прерывистое дыхание. В голове снова всплыли слова Ханья Сы: «Ты и есть Юнь Вэйшань».
Она с трудом успокоилась, подняла голову и встретила ледяной взгляд Гун Шанцзюэ.
– Второй господин Гун Шанцзюэ, в чем именно не соответствует моя личность? – спросила она.
– Сначала я хотел бы задать барышне Юнь несколько вопросов, – проигнорировал ее вопрос Гун Шанцзюэ.
Юнь Вэйшань кивнула:
– Спрашивайте.
– В день вашего отъезда никто чужой не проник в ваш дом?
Услышав этот вопрос, Юнь Вэйшань расслабилась.
В тот день в поместье Юнь, когда мать очнулась после внезапной атаки Ханья Сы, перед ней сидела уже подменившая невесту Юнь Вэйшань. В свадебном наряде и с красным покрывалом на голове, скрывающим лицо, Юнь Вэйшань успокоила «мать», что это были грабители, которые что-то украли, но, к счастью, никто не пострадал. Та, дрожа от страха, пробормотала о неспокойных временах и поспешила отправить дочь в Гунмэнь. Никто не осмелился бы поднять покрывало невесты перед свадьбой. Так Юнь Вэйшань благополучно покинула дом Юнь.
Неудивительно, что Гун Шанцзюэ раскопал этот факт, и теперь все взгляды были прикованы к Юнь Вэйшань.
Сохраняя спокойствие, та ответила:
– В дом проникли грабители и украли некоторые драгоценности. К счастью, никто не пострадал.
– Почему об этом не доложили? – спросил Гун Шанцзюэ.
На лице Юнь Вэйшань появилось смущенное выражение:
– Столкнуться с подобным в день проводов невесты – дурная примета. Я боялась, что Гунмэнь сочтет это неблагоприятным знаком. Раз никто не пострадал, я решила не упоминать об этом. – Она повернулась к Гун Цзыюю, зная, что только он может помочь, и слегка поклонилась: – Прошу наказания, Владыка клинка.
Гун Цзыюй немедленно успокоил ее:
– Ваши действия вполне понятны. – Затем он повернулся к Гун Шанцзюэ и недовольно спросил: – И это все, что ты нашел? Из-за такой мелочи ты утверждаешь, что ее личность поддельная?
Гун Шанцзюэ прищурился, и Юнь Вэйшань стало не по себе.
– Стражи Гунмэнь посетили Лиси и показали портрет барышни слугам семьи Юнь, но ни один не узнал вас.
Его Нефритовый страж Цзинь Фу выступил вперед, держа в руках портрет. В Лиси он показал его пожилой женщине из семьи Юнь, но та, нахмурившись, покачала головой.
Цзинь Фу и другие стражи изумленно переглянулись.
Гун Цзыюй с недоверием посмотрел на Юнь Вэйшань.
То, что слуги семьи Юнь не узнали ее, никак нельзя было объяснить. Лицо Юнь Вэйшань побелело.
Властный голос Гун Шанцзюэ прозвучал как раскат грома:
– Разве это можно назвать мелочью, младший брат Цзыюй?
Атмосфера в зале сгустилась.
Юнь Вэйшань молчала.
Видя ее беспомощность, Шангуань Цянь решила взять дело в свои руки. С выражением недоверия на лице она подошла к ней, схватила за руку и с возмущением воскликнула:
– Барышня Юнь, неужели вы обманули нас всех?.. – Она незаметно прижала пальцы Юнь Вэйшань к своей пульсирующей вене и прошептала: – Действуй!
Юнь Вэйшань посмотрела на девушку. Она понимала: если атаковать сейчас, то сможет захватить Шангуань Цянь в заложники и получить шанс на спасение… Но после мгновения колебания она высвободила руку.
Шангуань Цянь едва сдержала удивленный вздох. Юнь Вэйшань же, напротив, успокоилась, посмотрела на Гун Шанцзюэ и твердо ответила:
– Я выросла в семье Юнь в Лиси. Портрет, который написал ваш непревзойденный мастер, прекрасно передает черты моего лица. Соседи и слуги не могли не узнать меня. Не понимаю, почему они так ответили. Разве что вы показывали им другой портрет… – Она стояла на своем без тени сомнения: – Если второй господин Гун Шанцзюэ сомневается в моей личности, можете казнить меня. Я – старшая дочь семьи Юнь из Лиси, Юнь Вэйшань.
Ее ладони покрылись холодным потом.
Гун Шанцзюэ словно в один прыжок очутился перед ней, закрыв своей тенью свет. Сердце Юнь Вэйшань бешено забилось. Он медленно навис над девушкой.
Гун Шанцзюэ хотел было двинуться, как Гун Цзыюй тотчас шагнул вперед, встав между ним и Юнь Вэйшань. В ее глазах он видел лишь невинность загнанного в угол зверька, он верил ей. К тому же она была его избранницей, и если возникли вопросы, он должен задать их сам.
Гун Шанцзюэ остановился, с презрением глядя на Гун Цзыюя:
– А чего ты так напрягся? – Затем он повернулся к Юнь Вэйшань и неожиданно сменил тон: – Личность барышни Юнь уже подтверждена. Это была всего лишь проверка. Прошу прощения, но раз вы избраны младшим братом Цзыюем, мы должны быть особенно осторожны.
Так значит, это была всего лишь проверка! Юнь Вэйшань почувствовала, будто в миг вынырнула из-под толщи воды.
Цзинь Фу свернул портрет, получив знак от Гун Шанцзюэ, и отошел в сторону.
* * *
В тот день в Лиси, когда пожилая женщина действительно не узнала девушку на рисунке, Цзинь Фу уже собирался сообщить об этом в Гунмэнь.
Но тут же, словно из ниоткуда, возникла молодая женщина, взглянула на портрет и рассмеялась:
– Да это же барышня Юнь! Бабушка, да у тебя глаза совсем разучились видеть! Как похожа-то, а…
Пожилая женщина снова подслеповато прищурилась на портрет и воскликнула:
– Ой, верно, да это же наша Вэйшань!
Цзинь Фу кивнул страже, подтверждая личность Юнь Вэйшань.
* * *
Теперь же Юнь Вэйшань вздохнула с облегчением, и до этого сдерживаемые слезы покатились по щекам. Уфэн не пожелала терять своего человека и позаботилась о подтверждении ее личности. Спина Юнь Вэйшань насквозь промокла от холодного пота.
Шангуань Цянь, пряча лицо за прядями волос, скрывала свои чувства.
Гун Шанцзюэ, казалось, вспомнил что-то:
– Ах да, барышня Юнь, ваша мать очень беспокоилась о вас после отъезда. Мои люди передали, что вы в безопасности в секте Гунмэнь. Она просила передать вам… – он покосился на Гун Цзыюя, – …что вам крупно повезло быть избранной молодым господином Юем. Вы должны верно служить ему.
Юнь Вэйшань ничего не ответила.
Гун Цзыюй, видя ее расстройство, почувствовал странную горечь и поспешил успокоить:
– Все уже решено. Личность Юнь Вэйшань подтверждена.
* * *
Стая ворон с зловещим карканьем пронеслась над черными карнизами поместья Уфэн.
В темноте галереи, скрестив на груди руки, стоял Ханья Ци.