Страница 48 из 110
– Есть. – Лицо Шангуань Цянь оживилось. Она пришла к соседке как раз потому, что у нее был план.
Юнь Вэйшань повернулась.
– Взять заложника и уйти невредимой.
Звучало просто, но как это сделать? Юнь Вэйшань покачала головой:
– Каждый в Гунмэнь непредсказуем. Даже легкомысленную на вид барышню Гун Цзышан мы, возможно, не сможем одолеть.
– Тогда нужно схватить того, кого точно сможем.
– Кого же?
Шангуань Цянь улыбнулась:
– Меня.
Юнь Вэйшань сначала удивилась, но в ее голосе быстро появились насмешливые нотки:
– Тебя? Думаешь, клан Гун ради тебя отпустит убийцу из Уфэн? Ты считаешь, что Гун Шанцзюэ выбрал тебя, потому что правда влюбился?
Она была права – Гунмэнь не станет рисковать ради какой-то невесты. Шангуань Цянь понимала это и кивнула:
– Гун Шанцзюэ действительно любит только себя. Но знаешь, почему он выбрал меня? Ему точно интересно, как нефритовая подвеска оказалась на моем поясе. Ведь изначально она принадлежала ему… Пока он не получит ответ, не даст мне умереть.
– Ты снова рискуешь.
– Разве ты нет? Мы обе рискуем.
– А если проиграешь?
Шангуань Цянь обдумывала план:
– Даже если Гун Шанцзюэ будет плевать на мою жизнь, я уверена, что ты не станешь меня убивать. Во-первых, моя смерть тебе невыгодна. Во-вторых, с твоими навыками ты не сможешь меня убить, самое большее – ранишь. А если ты меня ранишь, то будет еще лучше, тогда сможешь сбежать. Если выживешь – это твое везение, а если умрешь – это лишь докажет, что я не имею отношения к Уфэн.
– Ты все продумала, да?
Шангуань Цянь улыбнулась:
– Два волка, прикинувшись собаками, смешались с овцами. Если одного волка раскроют, второй должен немедленно наброситься на него. Оставшегося волка навсегда примут за собаку, и он будет жить среди овец, съедая по одной каждый день. Никто не заподозрит поддельную собаку, ведь она когда-то убила волка.
Она описывала это так живо, будто кровавые сцены и жестокие схватки были для нее всего лишь забавной игрой.
Юнь Вэйшань невольно восхитилась:
– Ты действительно безжалостная.
– Если твою личность раскроют, разве не благое дело перед смертью защитить младшую сестрицу? Пусть это будет последним подарком от старшей. К тому же это всего лишь худший вариант. Если Уфэн уже подготовил твою легенду, ничего этого не случится.
Ее глаза искрились воодушевлением, а губы изгибались в улыбке. Не зная настоящей сущности девушки, можно было подумать, что она просто кокетничает.
– Ты действительно бессердечна. Я думала, у тебя есть хоть какие-то чувства.
Шангуань Цянь сделала удивленное лицо:
– Зачем мы вошли в секту Гунмэнь? Заводить подруг? Мы каждый день зовем друг друга «сестрицами», неужто ты и правда поверила в это? Очнись.
Миловидные черты вновь превратились в лицо коварной соблазнительницы.
– Все оборотни такие жестокие?
– Это ты еще не встречала демонов и монстров… – усмехнулась Шангуань Цянь.
Вдруг за дверью раздались шаги, и девушки тут же притихли.
Вошедший слуга объявил:
– Барышни Юнь Вэйшань и Шангуань Цянь, вас вызывают в приемный зал Владыки клинка.
– На дворе глубокая ночь. Почему так срочно? Что-то случилось? – Сердце Юнь Вэйшань сжалось от страха.
– Говорят, информация о ваших личностях уже доставлена в долину почтовыми голубями.
Лицо Юнь Вэйшань побелело. Результаты прибыли раньше срока? Шангуань Цянь взглянула на нее, напоминая об их разговоре.
* * *
Когда Юнь Вэйшань и Шангуань Цянь вошли в приемный зал, их охватило жуткое ощущение. Острый как лезвие взгляд Гун Шанцзюэ скользнул по их лицам. Сердце Юнь Вэйшань бешено колотилось. Она подняла глаза на Гун Цзыюя – его взгляд был твердым и теплым, почему-то придавшим ей спокойствие.
Страж зачитал доставленное донесение:
– После проверки установлено: личность барышни Шангуань Цянь из Дафу подтверждена, ничего подозрительного не обнаружено.
Шангуань Цянь слегка кивнула.
Страж не продолжил. Пауза заставила сердце Юнь Вэйшань бешено застучать.
– После проверки установлено, – медленно начал страж, – личность барышни Юнь Вэйшань из Лиси… не соответствует.
В ушах Юнь Вэйшань раздался звон. Она повернула тяжелую голову к Шангуань Цянь и увидела, как та торопливо шепчет губами: «Действуй!», но так и не смогла пошевелиться. К ней были прикованы взгляды собравшихся, среди которых особенно выделялся горящий взор Гун Цзыюя, будто прожигающий насквозь. Звон в ушах нарастал, заглушая остальные звуки…