Страница 46 из 110
– Поэтому я рискну.
* * *
Лунной ночью бледный свет окутывал все вокруг ледяным одиночеством, смешиваясь с едва уловимым ароматом угасающих благовоний.
Гун Цзыюй в своей комнате осушал чашу за чашей. Вино не придавало румянца его щекам – лишь подчеркивало мертвенную бледность. Даже спиртное не могло прогнать тоску, сжимавшую его сердце. Раньше, возможно, старший брат зашел бы поддержать его или отругал бы отец. Но теперь не осталось никого – лишь пустота и одиночество.
Цзинь Фань стоял у дверей. Он редко видел господина таким подавленным и не решался его тревожить.
Пришла Гун Цзышан. Она слегка улыбнулась Цзинь Фаню, но тут же, увидев мрачное лицо Гун Цзыюя, прошептала:
– Я все слышала… Эти двое перешли все границы.
Она села рядом с Гун Цзыюем и налила себе вина.
– Не злись. Ты же знаешь их с детства – оба противны и беспринципны. Старший с лицом мертвой рыбы, младший с глазами мертвой рыбы, фу!
Гун Цзыюй передразнил ее:
– Фу…
Гун Цзышан отпила из чаши и слегка облизнулась, смакуя вино.
У двери возник страж, что-то шепнул Цзинь Фаню, и тот, нахмурившись, шагнул в глубь комнаты.
– Владыка клинка, – начал он, – тот человек, которого я попросил помочь с лекарством, скоро придет…
Гун Цзыюй отставил чашу.
Обгоревший корень цветка «Божественное перо», обнаруженный в лечебнице, по-прежнему оставался загадкой. Чтобы докопаться до истины и выявить возможный подвох, требовался знаток целебных трав. Понимая, что эта находка может стать ключом к разгадке отравления отца и брата, Гун Цзыюй не мог скрыть беспокойства.
Однако Цзинь Фань не торопился удаляться. Выдержав паузу, он осторожно продолжил:
– Пожалуйста, не спрашивайте, кто он и откуда… Но ему можно доверять, и он точно не навредит вам, Владыка клинка.
Гун Цзыюй удивился его колебаниям:
– Откуда ты мог его привести? Гунмэнь не такая большая – он либо из лечебницы, либо из павильона Чжи. Зови его скорее.
Цзинь Фань вздохнул и пошел встречать гостя.
– Никогда не видела, чтобы он так мямлил, – покачала головой Гун Цзышан и прижала руку к груди. – Что-то мои чувства к нему поостыли.
– Сходи еще пару раз в казармы на стражей подглядеть, – съязвил Гун Цзыюй, – твои чувства тут же вернутся.
– Да как ты смеешь такое говорить! Я всего лишь один раз подглядывала!
За дверью раздался приятный мелодичный голос:
– Владыка клинка.
Гун Цзышан обернулась и мгновенно залилась краской.
Грациозные движения мужчины, одетого в элегантные длинные одежды, захватывали дух. Широкие рукава колыхались, подобные небожителям, снизошедшим в мир смертных. Серебристые виски контрастировали с моложавым лицом, а лунный свет, струившийся за спиной, окутывал его силуэт ореолом. Он замер в почтительном поклоне – внешне бесстрастный, но излучающий загадочность, словно темные воды тихого омута.
Гун Цзыюй остолбенел. Он никогда не видел этого человека в Гунмэнь и хотел было спросить, откуда тот. Цзинь Фань принялся отчаянно ему подмигивать, бормоча:
– Договорились же не спрашивать!
– Владыка клинка, моя фамилия Юэ, – представился мужчина.
– Юэ, как в трех священных горах?
– Юэ, как в идиоме «ветер, цветы, снег и луна»
[45]
[При одинаковом произношении, в первом случае иероглиф «гора» отсылает к даосскому понятию «три священные горы», во втором – «луна» отсылает к идиоме о красоте природы четырех времен года. Старейшина Юэ носит ту же фамилию.]
.
Гун Цзыюй кивнул:
– Господин Юэ.
– Братец Юэ, – слащаво протянула Гун Цзышан.
– Боюсь, я намного старше твоего брата, – с теплой улыбкой ответил тот.
Он нисколько не смущался и, казалось, обладал очень добродушным характером.
Гун Цзышан покраснела:
– Господин Юэ, вы выглядите моложе, чем Цзинь Фань! Как вы можете быть старым? Если будете продолжать так говорить, я стану звать вас «Лунный старец»!
[46]
[Игра слов отсылает к Лунному старцу – легендарному персонажу китайской мифологии, покровителю сватовства и бракосочетаний.]
– Она прикрыла лицо рукой и громко захихикала, от чего Цзинь Фань вдруг почувствовал неясный осадок в душе.
Хотя Гун Цзыюй не до конца понимал, кто перед ним, но, следуя обещанию Цзинь Фаню, не стал спрашивать о его личности, а достал завернутый в платок обгоревший корень и осторожно протянул мужчине:
– Господин Юэ, прошу вас, взгляните. Это «Божественное перо» – главный ингредиент для изготовления пилюли «Сотня трав»?
Господин Юэ внимательно изучил корень. Все затаили дыхание, глядя на сосредоточенного мужчину.
Через некоторое время господин Юэ достал из-за пояса белый платок, положил на него корень и слегка раздавил. Темный сок растекся по ткани, меняя цвет на светлый.
– Это не цветок «Божественное перо», а трава «Аромат души», – заключил он.
Гун Цзыюй и Цзинь Фань переглянулись.
– Если в пилюле «Сотня трав» заменить цветок «Божественное перо» на траву «Аромат души», будет ли она эффективной?
– Конечно, нет, – уверенно ответил господин Юэ. – Цветок «Божественное перо» – основа пилюли. Если заменить главный ингредиент, лекарство потеряет силу.
Гун Цзыюй помрачнел.
– Так это все-таки проделки павильона Чжи! – Гун Цзышан в ярости стукнула кулаком по ладони.
Господин Юэ счел неуместным свое дальнейшее присутствие и, сложив руки, откланялся:
– Раз я уже разъяснил ваш вопрос, Владыка клинка, позвольте мне удалиться.
– Подождите, – остановил его Гун Цзыюй.
– Владыка клинка, у вас еще есть приказания?
– Вы сказали «удалиться». Куда именно?
Цзинь Фань скривился, бормоча:
– Договорились же не спрашивать!
Господин Юэ смотрел на Гун Цзыюя, его улыбка оставалась неуловимой, как лунный свет:
– Владыка клинка, думаю, мы скоро снова увидимся. Тогда вы точно узнаете, кто я. А до тех пор прощайте.
Его ответ лишь сильнее разжег любопытство Гун Цзыюя. Он смотрел вслед удаляющейся фигуре.
Гун Цзышан вдруг высунулась за дверь:
– Лунный старец! Проводить вас?
Не получив ответа, она мелкими шажками побежала за господином Юэ.
Цзинь Фань фыркнул. Сдерживаемая до этого момента ревность вырвалась наружу:
– Какая легкомысленная! В книгах верно пишут – все женщины ветреные.
– Что это ты за книги такие читаешь… – поднял бровь Гун Цзыюй.
Цзинь Фань покраснел и ничего не ответил.