Страница 44 из 110
– Какие у вас основания, чтобы оспаривать это? – не выдержал Цзинь Фань. – Владыка клинка был назначен согласно правилу «в отсутствие наследника». Неужели вы собираетесь выступить против заветов предков и семейных правил?
Гун Шанцзюэ даже не взглянул на него и лишь бросил:
– А кто ты такой, чтобы высказываться?
Цзинь Фань стиснул зубы.
Гун Юаньчжи не встревал в разговор. Он молча наблюдал за происходящим, а злорадная улыбка на его лице становилась все шире и шире.
Бледный как полотно Гун Цзыюй молчал в ожидании. Приемный зал погрузился в гнетущую тишину.
Гун Шанцзюэ слегка поклонился старейшине Юэ:
– Я не оспариваю решение старейшин и ни в коем случае не намерен выступать против правил клана Гун. Однако соответствует ли Гун Цзыюй требованиям, прописанным в правилах?
– Наследник, – отчеканил Гун Цзыюй, – должен быть совершеннолетним, поэтому младший брат Юаньчжи не подходит. Во-вторых, наследник должен быть мужчиной, поэтому старшая сестра Цзышан не подходит. В-третьих, наследник должен быть потомком клана Гун и находиться в секте, а на момент происшествия старший брат Шанцзюэ был за пределами долины. Ты не подходишь, – сквозь зубы процедил Гун Цзыюй.
Гун Шанцзюэ еле заметно улыбнулся:
– Верно. Но ты забыл одно из условий.
– Какое еще условие? – Гун Цзыюй знал правила клана Гун наизусть и не мог понять, о чем говорит Гун Шанцзюэ.
Тот многозначительно ответил:
– Третье условие заключается не в том, чтобы находиться в секте, а в том, чтобы быть потомком клана Гун.
– На что это ты намекаешь? – Кровь прилила к щекам Гун Цзыюя.
Гун Юаньчжи совершенно развеселился:
– Брат хочет сказать, что если ты не потомок клана Гун, то не можешь быть Владыкой клинка!
Гробовое молчание повисло в воздухе.
Слухи о том, что Гун Цзыюй – не родной сын Гун Хунъюя, давно ходили по секте. Никто и никогда не проверял их, но всякое подозрение не возникает на пустом месте. На протяжении многих лет даже сам Гун Цзыюй время от времени подвергал сомнению свое происхождение. Теперь же, когда эти подозрения высказали вслух двое братьев, он стоял громом пораженный.
Сердце его бешено колотилось, но не успел он открыть рот, как взорвался Цзинь Фань:
– Молодой господин Юаньчжи, как вы смеете такое говорить!
Гун Юаньчжи скрестил руки на груди и продолжил неспешно высказывать свои сомнения:
– Полагаю, многие здесь знают, что Гун Цзыюй родился недоношенным, менее чем через десять месяцев беременности
[44]
[В Китае традиционно беременность считается «десятью лунными месяцами», что эквивалентно обычным 40 неделям.]
. Еще до замужества госпожи Лань ходили слухи, что у нее был возлюбленный. Так что был ли Гун Цзыюй действительно недоношенным или родился в срок… сказать сложно.
Гун Цзыюй рассвирепел и бросился на Гун Юаньчжи. В мгновение ока в приемном зале вспыхнула драка, слышался лишь свист рассекаемого воздуха рукавами одежды.
Старейшины не могли стерпеть такого поведения.
– Владыка клинка! – крикнул старейшина Сюэ.
– Открытая драка в приемном зале! – Старейшина Юэ обратился к Гун Шанцзюэ: – Шанцзюэ, неужели ты так и позволишь своим младшим братьям безобразничать?
Гун Шанцзюэ шагнул между ними. Его внутренняя ци была намного мощнее, он мгновенно разнял их. Без малейшей братской снисходительности он дал Гун Юаньчжи сильную пощечину. Тот на мгновение отпрянул, но тут же занес руку, чтобы вновь ударить Гун Цзыюя. В глазах Владыки клинка, смешиваясь с обидой, горела ярость. Гун Юаньчжи опустил ладонь.
Громкий звук пощечины эхом разнесся по просторному залу. Гун Цзыюй замер. Унижение и гнев нахлынули на него.
Гун Юаньчжи, потирая щеку, встал за спиной Гун Шанцзюэ. Он не чувствовал ни капли обиды – лишь злорадство при виде разъяренного Гун Цзыюя. Пускай он и получил пощечину, но зато и Гун Цзыюй тоже. Оно того стоило.
Старейшина Хуа вскочил, дрожа от гнева:
– Хватит! Это безобразие!
Гун Шанцзюэ отчитал младших братьев:
– Вы всегда пренебрегаете семейными правилами и действуете беспредельно! Но сегодня здесь трое старейшин, а вы осмелились открыто драться. Гун Юаньчжи еще юн, горяч и невежественен, – он повернулся и упрекнул второго, – но ты, Гун Цзыюй, теперь называешь себя Владыкой клинка. Как можешь ты поднимать руку на члена семьи? У тебя нет ни авторитета, ни способностей, ни добродетели. Глубоко заблуждается тот, кто считает тебя достойным этого места.
Глаза Гун Цзыюя пылали гневом. И хотя Гун Шанцзюэ говорил строго и весомо, для него самого это звучало лишь как насмешка. Он проигнорировал попытку Гун Шанцзюэ надавить на благородство и, уставившись на Гун Юаньчжи, прорычал:
– Тот, кто отравил моего отца и брата, рано или поздно умрет от моей руки!
Старейшина Хуа немедленно вмешался:
– Владыка клинка, если у вас нет доказательств, нельзя бросаться такими обвинениями!
Гун Юаньчжи не мог поверить своим ушам. Заговор против клана Гун – тяжкое преступление.
– Без доказательств это клевета. Ты недостоин быть Владыкой клинка! – произнес Гун Шанцзюэ.
– Доказательства у меня есть, – отчеканил Гун Цзыюй. – И ты тоже имеешь к этому отношение.
– Я-то? – усмехнулся Гун Шанцзюэ.
– В ту ночь последним, кто видел моего отца и брата, был ты! О чем вы говорили? Почему ты ушел так поспешно, не дождавшись рассвета? Куда ты отправился и что делал – кто-нибудь знает? Можешь ли ты дать объяснения?
Гун Шанцзюэ шагнул ближе, не сводя глаз с брата:
– Конечно, могу. И есть те, кто знает. Но это секрет, приказ самого Владыки клинка. Я не обязан отчитываться перед тобой.
– Я и есть Владыка клинка! Приказываю тебе немедленно доложить мне.
Гун Шанцзюэ усмехнулся и презрительно приподнял подбородок.
– Если не отчитаешься, то и ты, и Гун Юаньчжи будете главными подозреваемыми в заговоре с целью убийства моего отца и брата! – снова вспылил Гун Цзыюй.
Гун Шанцзюэ, напротив, успокоился и вновь принял равнодушный вид:
– Если бы я действительно хотел захватить власть, я бы остался в поместье в ту ночь. Будь я здесь, разве место Владыки клинка досталось бы тебе?
Гун Цзыюй оторопел, а Гун Шанцзюэ презрительно заключил:
– Если в делах постигла неудача, ищи первопричину в самом себе. Если ты не способен быть Владыкой клинка, не вздумай бездоказательно обвинять других в измене.
Гун Цзыюй стиснул зубы.