Страница 42 из 110
Вернувшись в павильон Юй, Цзинь Фань доложил о произошедшем Гун Цзыюю и разложил на столе пилюли из аптеки и обгоревший корень.
Гун Цзыюй начал сверять корень с рисунками из медицинских трактатов. Несмотря на то, что корень сохранился лишь частично, его запах и форма полностью соответствовали описанию.
– Это действительно цветок «Божественное перо».
– Тогда почему слуга в лечебнице вел себя так подозрительно, словно заметал следы? – недоумевала Гун Цзышан.
Она взяла корень у Гун Цзыюя и внимательно рассмотрела его на свет, то хмуря брови, то изображая внезапное озарение. Она была старшей дочерью павильона Шан, ответственного за разработку оружия, и ее поведение удивило Гун Цзыюя.
– Я не знал, что помимо оружия ты еще и в травах разбираешься.
Та положила корень на стол и равнодушно ответила:
– Я и не разбираюсь, но важно участие.
Гун Цзыюй и Цзинь Фань удивленно переглянулись, и Гун Цзыюй захлопнул книгу:
– Никто из нас не силен в лечебных травах… Яды и противоядия в Гунмэнь всегда были ответственностью павильона Чжи. Но Гун Юаньчжи точно не станет мне помогать…
Немного поколебавшись, Цзинь Фань наконец произнес:
– Я знаю кое-кого… кто очень хорошо разбирается в травах…
Гун Цзыюй и Гун Цзышан заинтригованно посмотрели на него. Как Цзинь Фань может знать кого-то, о ком не знают они? Гун Цзыюй хотел было задать вопрос, когда у дверей появился страж:
– Владыка клинка, три старейшины просят вас к себе.
* * *
Глубокий звон колокола разнесся по долине. В зале собраний с мрачными лицами сидели трое старейшин. Каждый раз, заходя внутрь, Гун Цзыюй чувствовал тревогу. После внезапной смерти отца и брата он наспех принял титул Владыки клинка, и за это короткое время выражение его лица уже ожесточилось – лишь в уголках глаз угадывалась печаль.
– Приветствую старейшин.
Он поднял взгляд и увидел Гун Шанцзюэ со скрещенными за спиной руками. Их взгляды встретились, и на обычно невозмутимом лице Гун Шанцзюэ мелькнула мрачная тень.
Первым заговорил старейшина Юэ:
– Цзыюй, по традиции, после смерти родителей положено три года соблюдать траур: нельзя жениться, пить вино и устраивать празднества. Всех невест с извинениями следовало бы отправить домой…
Старейшина Хуа продолжил:
– Но учитывая обстоятельства и то, что Уфэн уже знает способ проникнуть в Гунмэнь, мы считаем, что в ближайшем будущем не стоит искать невест за пределами долины. Поэтому мы решили: пусть Владыка клинка выберет одну из прибывших девушек в качестве временной служанки, а позже, в благоприятный день, официально женится.
Гун Цзыюй был удивлен, но, понимая важность ситуации, кивнул.
Старейшина Сюэ внезапно повернулся к Гун Шанцзюэ:
– Учитывая, что Шанцзюэ тоже достиг брачного возраста, пусть и он выберет себе невесту.
Гун Шанцзюэ не возражал и даже добавил, будто беспокоясь о будущем:
– Да будет так. В последние годы дела Гунмэнь отнимали все мое внимание, не оставляя времени для брачных уз. Однако нынешние события открыли мне глаза: наш род теряет былую мощь, а Уфэн, судя по всему, уже точит ножи, готовясь уничтожить клан Гун…
Старейшина Хуа кивнул:
– Да, отлично-отлично, пусть будет парная свадьба.
Гун Шанцзюэ повернулся к Гун Цзыюю:
– Каково твое мнение, младший брат Цзыюй? – едко спросил он.
Гун Цзыюй знал, чего тот добивается, поэтому, скрывая раздражение, ответил:
– Если старший брат Шанцзюэ хочет жениться, это прекрасно, и я не возражаю. Однако у тебя всегда были высокие стандарты. Интересно, найдется ли среди «отбракованных мной» девушек та, что тебя устроит.
Гун Шанцзюэ не поддался на провокацию:
– Младший брат, я действительно никогда и ни в чем не соглашаюсь на компромиссы. – И, не дав Гун Цзыюю ответить, добавил: – Оставь мне барышню Шангуань Цянь.
Гун Цзыюй стиснул зубы.
Старейшина Сюэ, заметив его реакцию, осторожно спросил:
– Владыка клинка, неужели тебе тоже понравилась барышня Шангуань?
* * *
В главном зале гостевого двора вновь опустили шелковые занавеси. Все невесты сидели на коленях по обе стороны, напряженно ожидая решения. Известие о повторных смотринах вызвало волнение, но торжественная обстановка сдерживала шепот. Каждая из девушек, задержав дыхание, украдкой надеялась оказаться избранной.
Дверь распахнулась, и в зал вошел Цзинь Фу, телохранитель Гун Шанцзюэ. Окинув взглядом присутствующих, он громко объявил:
– Барышню Шангуань Цянь просят пройти в приемный зал Владыки клинка.
Среди девушек прокатилась волна удивления. Одна разочарованная невеста не сдержалась и спросила:
– Владыка клинка выбрал барышню Шангуань? А что же тогда будет с нами?
– Не глупи, – ответила другая. – Посмотри на стража: это вовсе не телохранитель Владыки клинка.
В дверях появился Цзинь Фань. Он бросил взгляд на Цзинь Фу, а затем посмотрел на Юнь Вэйшань.
– Барышню Юнь Вэйшань просят пройти в приемный зал Владыки клинка.
Лица девушек отразили всю гамму эмоций – от немого изумления до сдерживаемой досады, но в каждом взгляде читалось осознание окончательного поражения.
Под тяжестью завистливых взоров Юнь Вэйшань и Шангуань Цянь шагнули через порог.
* * *
В курильницах только сменили благовония, и мягкий дымок разливался по залу. Цзинь Фань и Цзинь Фу сопровождали двух невест в приемный зал Владыки клинка.
Переступив порог, Шангуань Цянь подняла глаза и тут же встретила взгляд Гун Шанцзюэ. Казалось, он видит ее насквозь. Обычная девушка, даже из хорошей семьи, почувствовала бы страх и неуверенность, но Шангуань Цянь лишь застенчиво опустила голову.
Гун Цзыюй, напротив, зарделся, стоило ему увидеть Юнь Вэйшань. Она стояла на границе света и тени, глядя на него. Сияние, словно исходившее от девушки, напомнило ему мягкий свет солнца, проглядывающего сквозь лесную листву.
Через мгновение старейшина Хуа махнул рукой:
– Стражи, выйдите.
Цзинь Фань и Цзинь Фу поклонились:
– Слушаемся.
Гун Цзыюй незаметно кивнул Цзинь Фаню, обменявшись с ним взглядом.
С медным фонарем в руках Цзинь Фань направился по глухой тропе в глубь Гунмэнь. Там, где редко ступала нога человека, среди мрачных теней деревьев перед ним возникла отвесная скала с массивной медной дверью. Неожиданный металлический блеск в этом диком месте казался чуждым и загадочным.