Страница 41 из 110
Она же, воспользовавшись моментом, переплела свои пальцы с его и сжала пилюли между их ладонями.
– Что вы делаете?!
– Нагреем, чтобы проверить!
Цзинь Фань попытался вырваться, но она держала его мертвой хваткой.
От тепла чужой ладони лицо телохранителя тоже заалело, но прежде чем он успел что-то сказать, Гун Цзышан отпустила его, забрала шероховатую пилюлю и поднесла к глазам.
– Это та, что принимал старший молодой господин?
Не дожидаясь ответа, она сунула ее в рот и проглотила.
Цзинь Фань был в ужасе:
– Что вы!..
Гун Цзышан равнодушно махнула рукой:
– Если зрение и осязание подводят, остается только проверить на себе. Яд в животе – правда в сердце.
– Выплюньте!
Девушка причмокнула:
– На вкус как обычно, ничем не отличается от той, что я каждый день ем – горько и противно. – Она скривилась и добавила: – Принеси мне чаю…
Цзинь Фань обреченно покачал головой и пошел за чаем.
* * *
Из безлюдного угла двора поднимался густой белый дым – это слуга сжигал что-то в жаровне. Он доставал из мешка с этикеткой «Божественное» лекарственные травы и бросал их в огонь. Травы выглядели свежими и совсем не испорченными.
Рядом стоял управляющий аптеки Цзя и наблюдал за процессом.
– Нас точно не раскроют? Ошибка в поставке трав – это серьезно…
– Заткнись! – прошипел управляющий и осторожно огляделся. – Держи язык за зубами. Сожги все дотла… даже мешок. – С этими словами он отправился прочь, перед уходом еще раз наказав побыстрее со всем закончить.
Слуга побледнел и кивнул.
* * *
Когда Цзинь Фань вернулся с чаем, Гун Цзышан что-то жевала.
– Что вы еще съели?! – снова испугался тот.
Гун Цзышан быстро сглотнула и ответила:
– Если внешне не отличить, проверим их в действии! Я набрала тут разных ядов, сейчас узнаем…
Сердце Цзинь Фаня содрогнулось.
– Вы совсем с ума сошли!
Гун Цзышан была невозмутима:
– Если я не отравлюсь, значит, с «Сотней трав» все было в порядке. А если отравлюсь… – Она вдруг приняла томный вид и нежно посмотрела на него. – Помни, что я умерла за тебя…
Цзинь Фань в ужасе схватил ее за подбородок, пытаясь разжать челюсти, но она лишь подставила губы, закрыв глаза в ожидании поцелуя…
Не в силах вынести ее наглость, Цзинь Фань отпустил девушку, весь красный от злости.
Увидев, что он и вправду сердится, Гун Цзышан смягчилась и поспешила объясниться:
– Ты что, разозлился? Я просто пошутила, это совсем не яд! В аптеке Гунмэнь яды не хранят, тут только укрепляющие снадобья. «Сотня трав» не только защищает от ядов, но и нейтрализует действие некоторых лекарств.
Цзинь Фань облегченно выдохнул, а Гун Цзышан подняла брови:
– Ты переживал за меня?
– Переживал, что вы умрете! – сердито отозвался Цзинь Фань.
Девушка смущенно захихикала:
– Ай-я, какие сладкие слова!
– Как я в таком случае объяснюсь перед господином?!
Гун Цзышан быстро натянула кокетливую улыбку:
– Ах, какой лицемер… – начала она, но ее голос вдруг стал тонким, как у ребенка.
Они уставились друг на друга в полном недоумении.
– Что случилось с моим голосом?! – пискнула Гун Цзышан и тут же в ужасе прикрыла рот ладонью.
Цзинь Фань подошел к шкафу, который только что открывала Гун Цзышан. На внешней стороне была этикетка с надписью «Сотня переливчатых голосов». Он порылся внутри и нашел описание проглоченных ею пилюль, затем прочитал вслух:
«Пилюли воздействуют на голосовые связки, делая голос тоньше и выше. Эффект длится один шичэнь… Рекомендуется мужчинам для маскировки. Женщинам принимать с осторожностью».
Гун Цзышан продолжила своим смешным детским голоском:
– Значит, это доказывает, что «Сотню трав», которую принимали старший молодой господин и Владыка клинка, действительно подменили на бесполезную подделку!
Глаза Цзинь Фаня загорелись, и он энергично кивнул.
Гун Цзышан бросилась ему в объятия, издавая детский плач:
– У-у-у… Моя жертва была не напрасной!
Цзинь Фань не успел ее оттолкнуть и неожиданно нахмурился. Он уловил странный запах, отличающийся от ароматов трав. Цзинь Фань настороженно поднял голову, принюхиваясь.
– Вы не чувствуете запах… – начал он, а следующие слова они произнесли одновременно, – …чего-то едкого?
– …моего тела?
Гун Цзышан резко отпрянула, с вопросом взирая на Цзинь Фаня. Тот неловко поежился.
Следуя за запахом во двор, Цзинь Фань осторожно шел впереди, а Гун Цзышан пряталась за ним, цепляясь за стройную талию и выглядывая из стороны в сторону.
– Стойте! – Цзинь Фань спрятался за колонной и поднял кулак, давая знак остановиться.
Гун Цзышан скопировала его жест и спросила:
– Что это значит?
– …что нужно остановиться.
– Ты же уже сказал «стой», зачем еще делать этот жест? А если делаешь жест, зачем говорить «стой»?
Цзинь Фань, не желая продолжать этот бессмысленный разговор, бесцеремонно зажал ей рот ладонью. Гун Цзышан застенчиво улыбнулась.
Цзинь Фань украдкой осмотрел двор. На стеллажах и решетах сушилось множество трав. Все казалось совершенно обычным, кроме слуги в углу, который что-то торопливо сжигал. Из жаровни поднимался густой белый дым с едким запахом.
Цзинь Фань шепотом наказал Гун Цзышан:
– Ждите здесь.
Обладая бесшумной походкой мастера боевых искусств, Цзинь Фань совсем незаметно приблизился к слуге и строго спросил:
– Что ты делаешь?
Тот, бросавший в огонь последнюю горсть трав из мешка, испуганно объяснил:
– Я… я сжигаю просроченные травы…
Цзинь Фань заподозрил неладное:
– Просроченные или утратившие эффективность травы должны вывозить специальные люди. Зачем сжигать их прямо на углу лечебницы?
Слуга замялся, не в силах придумать связный ответ, и намеренно тянул время, надеясь, что все в жаровне побыстрее сгорит:
– Я… Эти травы… это…
Цзинь Фань пинком опрокинул жаровню, потушив пламя, схватил палку под ногами и начал ворошить золу. К счастью, кое-что осталось. Он вытащил полуобгоревший холщовый мешок, на котором уцелела половина этикетки со словом «перо», и кусочек недогоревшего корня.
Достав шелковый платок, он завернул в него корень и спрятал за пазуху.
Слуга весь покрылся холодным потом, но Цзинь Фань, не имея достаточных доказательств, решил пока его не обвинять.