Страница 36 из 110
– Это был чай из родного города барышни Шангуань. Барышня Цзян и я думали, что не сможем заснуть после чая так поздно вечером, но она настояла, чтобы приготовить его для нас. – Последнюю фразу Юнь Вэйшань будто бросила вскользь, напустив себя сбитый с толку вид.
– О?
Под ее ногами уже началась вымощенная голубым камнем дорожка, ведущая к гостевому двору. Гун Цзыюй поднял голову и издалека посмотрел на табличку над воротами.
* * *
У ворот гостевого двора толпились стражи. Капитан спросил старшую служанку:
– Все на месте?
Та, только что пересчитавшая людей, честно ответила:
– Все девушки здесь, кроме барышни Юнь Вэйшань и барышни Шангуань Цянь.
Капитан стражи тут же обернулся и отдал приказ:
– Оцепить двор, до прихода Владыки клинка никому не разрешается входить и выходить.
Старшая служанка ошеломленно спросила:
– Владыка клинка придет?
Когда девушки, собравшиеся во дворе, услышали о приходе Владыки клинка, они заволновались и засуетились. Некоторые даже вытащили из рукавов бронзовые зеркальца и румяна и принялись прихорашиваться.
Старшая служанка увидела это и робко возразила:
– Разве уместно приходить сюда Владыке клинка?..
– Слово Владыки клинка – закон, – отрезал капитан стражи.
Однако чем больше служанка думала об этом, тем больше ей это казалось неподобающим:
– Но ведь это слишком…
Не успела она закончить фразу, как из-за ворот послышался веселый голос Гун Цзыюя:
– Кормилица Фу, у вас есть возражения против моего приказа?
Все дружно склонили головы в поклоне.
Старшая служанка тут же шагнула вперед и с улыбкой поприветствовала его:
– Нет, нет… но, мой маленький господин, вы… – Слова застряли у нее в горле, когда она увидела Юнь Вэйшань рядом с Гун Цзыюем.
Эти двое шли бок о бок и очевидно пришли сюда вместе.
Не только кормилица Фу, но и все остальные удивились, увидев эту сцену.
Четвертая барышня Сун, увидев происходящее, не сдержалась:
– Барышня Юнь, почему вы… пришли с Владыкой клинка?
Во дворе воцарилась мертвая тишина.
Гун Цзыюй слегка кашлянул и солгал не моргнув глазом:
– Я поручил барышне Юнь секретное задание.
Какие бы подозрения все ни питали, теперь они бы не осмелились их высказать в лицо Владыке клинка.
Толпа зашепталась.
Не обращая внимания на недовольство девушек, Гун Цзыюй повернулся к капитану стражи и что-то шепнул. Получив приказ, капитан поклонился и крикнул стражам позади него:
– За мной, обыщите двор и каждую комнату.
Никто не знал, что происходит, и все могли лишь терпеливо ждать. Гун Цзыюй, сложив руки за спиной, смотрел вдаль. Только Юнь Вэйшань незаметно подняла глаза и посмотрела на ряд дверей в галерее.
Мгновение спустя к Гун Цзыюю подошли двое стражей с чем-то в руках. Подоспел и Цзинь Фань.
– Речные фонарики возвращены в ручей, – доложил он.
Гун Цзыюй кивнул и прошептал телохранителю:
– Отлично. Скоро начнется представление.
Цзинь Фань был немного озадачен, понятия не имея, что на этот раз задумал господин.
Из комнат вышли двое стражей, у каждого в руках было по листу бумаги. На одном были мелкие чайные листья, на другом странный порошок.
Что это такое? Толпа зашепталась, теряясь в догадках. Одна лишь Юнь Вэйшань, подавив нервозность, выглядела абсолютно спокойной.
– Докладываю Владыке клинка: чайные листья были найдены в комнате барышни Шангуань. Что до порошка… – капитан стражи повыше поднял синюю фарфоровую бутылочку, – …он был найден в комнате четвертой барышни Сун – вот в этом сосуде.
Лицо четвертой Сун смертельно побледнело:
– Это… Это…
Гун Цзыюй повернулся и безмолвно подал знак Цзинь Фаню. Тот сразу все понял и вынул из-за пояса серебряную иглу. Когда та коснулась порошка, ее кончик мгновенно почернел.
– Порошок ядовит, – насторожился Цзинь Фань.
На лбу барышни Сун выступил холодный пот. Она в неверии продолжала качать головой:
– Как это возможно? Это… это… это же лекарство, которое я использую от хрипов. Оно не ядовито…
Цзинь Фань наклонился, держа наготове меч, и спросил:
– Любой, входящий в секту Гунмэнь, подвергается тщательному обыску. Никакие лекарства нельзя проносить. Где вы спрятали эту бутылочку?
Четвертая Сун вспыхнула, опустила голову и пробормотала:
– Я пронесла его… пронесла в…
Цзинь Фань вдруг все понял, и его суровое лицо вспыхнуло. Гун Цзыюй тихо отчитал его:
– Не пора ли тебе повзрослеть, а? – После этого он посмотрел на девушку: – Барышня сказала, что это лекарство. Не могли бы вы принять его сейчас?
Желая доказать свою невиновность, та быстро воскликнула:
– Могу! Конечно, могу!
Страж принес пиалу с водой, и девушка насыпала в нее немного порошка. Он растворился, и вода стала густой, как чай. Четвертая барышня Сун нахмурилась, смутно осознавая, будто что-то не так.
– Этот цвет… цвет неправильный… – заколебалась она.
– И что, не будете пить? – спросил Гун Цзыюй.
У девушки не было другого выбора, кроме как стиснуть зубы и залпом все выпить.
Скрытая за спинами людей, Юнь Вэйшань на миг прикрыла глаза. Уж она-то знала, что это за «лекарство»…
* * *
Еще когда Юнь Вэйшань была в комнате Шангуань Цянь и собиралась окунуть руки в таз, чтобы смыть лак, та остановила ее: «Подожди-ка, соскреби сначала остатки».
Юнь Вэйшань послушалась и соскребла остатки лака на лист бумаги, который Шангуань Цянь тут же сложила.
Это озадачило Юнь Вэйшань: «Ты не боишься, что у тебя обнаружат улику? Зачем его хранить? Лучше выбросить, и дело с концом».
«Если не будет обнаружено никаких доказательств, Гунмэнь не прекратит расследование, и это никогда не закончится. Стоит положить конец этому делу».
«И как это сделать?»
Шангуань Цянь лукаво улыбнулась: «Найти для этого порошка подходящего владельца».
Хотя Юнь Вэйшань не хотела этого признавать, способ Шангуань Цянь действительно был единственным вариантом полностью решить проблему. Она немного подумала: «Отдай его мне, я знаю, кто подойдет».
Шангуань Цянь заинтересованно вскинула брови: «И кто же?»
«Четвертая барышня Сун».
Юнь Вэйшань рассказала ей, что в день смотрин рядом с ней сидела барышня Сун. Когда лекарь измерял ее пульс, то сказал: «Барышня, вы страдаете от хрипов. С таким заболеванием не стоит долго находиться в долине, это лишь ухудшит ваше состояние».